Наставники Лавкрафта

– Ну, и зачем вы не спите? – спросил он так любезно, что будь тут миссис Гроуз, она напрасно искала бы доказательства правоты моих подозрений.

Я подошла к кровати и подняла свечу повыше.

– Как ты узнал, что я здесь?

– Запросто, я вас услышал. Вы вообразили, будто ходите бесшумно? Да вы топочете, как эскадрон кавалерии! – задорно рассмеялся он.

– Так ты не спал?

– Я лежу и думаю.

Я намеренно поставила свечу поближе к нему, присела на край кровати, а он по-дружески протянул ко мне руку.

– О чем же ты думаешь?

– Ах, да о чем же еще, как не о вас, дорогая мисс?

– О, моей гордости льстит такое внимание, но без этого можно и обойтись! Я бы предпочла видеть тебя спящим.

– Знаете, я думаю про наши странные дела.

Я отметила про себя, что его маленькая твердая рука холодна.

– Какие странные дела, Майлс?

– Ну, как вы меня воспитываете. И все прочее!

У меня перехватило дыхание, и даже в мерцающем свете моей свечки можно было разглядеть, как он улыбнулся мне, не поднимаясь с подушки.

– Прочее – что это?

– О, вы знаете, знаете!

На мгновение я лишилась дара речи, хотя чувствовала, держа Майлса за руку и не сводя с него глаз, что в моем молчании – знак согласия с его вызовом и что в целом мире реальности, наверно, не было ничего столь фантастического, как эта связь между нами.

– Ты несомненно вернешься в школу, – сказала я, – если именно это тебя тревожит. Но не в прежнюю – мы должны найти другую, лучшую. Скажи, как я могла узнать, что тебе этого хочется, если ты ничего не говорил, никогда ни слова?

Он внимательно слушал, его чистое лицо, обрамленное гладкой белизной, казалось умоляющим, как бывает у печальных пациентов детских больниц; и, заметив это сходство, я бы отдала все, чем владела на земле, чтобы на самом деле стать сиделкой или сестрой милосердия и помочь исцелить его.

– Ты знаешь, что никогда не вспоминал о школе, той, прежней, даже не обмолвился о ней при мне?

– Неужели?

Мне показалось, что он удивился, но улыбался все так же ласково. Видимо, он тянул время, выжидал, рассчитывал на подсказку. Но не от меня он ждал помощи – а от той, которую я встретила днем!"

"Что-то в его тоне и выражении лица стиснуло мое сердце такой болью, какой я еще не испытывала; невыразимо трогателен он был, пытаясь усилием своего маленького мозга выбраться из ловушки и найти в себе силы убедительно сыграть, под напором действующих на него чар, роль невинности.

– Точно, ни разу с того часа, когда ты приехал. Я не слышала от тебя ни слова об учителях, о товарищах, ни единой истории о том, что случалось с тобою в школе. Никогда, мой маленький Майлс, никогда не дал ты мне ни малейшего намека на то, что могло случиться там. Представь же теперь, в каких потемках я блуждаю.