Наставники Лавкрафта

Этот ребенок запомнился мне в атмосфере такой красоты и страданий, какую словами не передать; в малейшем его поступке, во всех повадках чувствовался особый характер; для невооруженного глаза – сама искренность и свобода, но ни одно маленькое материальное существо не было более хитроумным, более экстравагантным маленьким джентльменом. Мой глаз был вооружен, но мне приходилось постоянно остерегаться, чтобы не впасть в восхищенное созерцание; воздерживаться от косвенных взглядов и унылых вздохов, сопровождавших беспрестанные попытки вникнуть в загадку или отрешиться от нее, – попытки понять, что плохого должен был сделать такой юный джентльмен, чтобы заслужить такое наказание.

Предположим, темные призраки, с которыми я встречалась, сумели отяготить его воображение идеями разнообразного зла; но мучительная жажда справедливости заставляла меня выяснить, могли ли эти идеи когда-либо воплотиться в действие.

В любом случае он никогда не был более истинным джентльменом, чем в тот ужасный день, когда, после раннего обеда, пришел ко мне и спросил, может ли поиграть для меня полчасика. Давид, готовясь играть перед Саулом, и тот не мог бы лучше воспользоваться оказией[19].

Это была воистину очаровательная демонстрация такта, великодушия, как если бы он сказал прямо: «Настоящие рыцари, про которых мы так любим читать, никогда не злоупотребляют своими преимуществами. Я теперь знаю, что вы имели в виду: чтобы самой обрести покой и досуг, вы перестанете беспокоиться и шпионить за мною, не будете держать меня на привязи рядом с собой, позволите мне уходить и приходить, когда захочу. Ну вот, вы видите, я и ‘пришел’, но не ухожу! Для этого у меня будет много времени. На самом деле мне хорошо с вами, и я хочу доказать, что проявлял строптивость из принципа». Легко представить, что я не отвергла его призыв, и мы отправились вдвоем, рука в руке, в классную комнату. Он сел за наше старое пианино и играл превосходно, как никогда раньше; если кто-то тут заметит, что ему лучше было бы гонять футбольный мяч, я скажу лишь, что полностью с этим согласна. Ибо под влиянием его музыки я потеряла счет времени, а потом вдруг очнулась со странным ощущением, будто буквально заснула на посту. Дело было после обеда, я сидела у камина в классной комнате, но на самом деле не спала, гораздо хуже – я забыла. Где все это время находилась Флора? Когда я спросила об этом у Майлса, он сыграл еще несколько тактов, а потом сказал только: «Да откуда мне знать, дорогая мисс?» и залился счастливым смехом, перешедшим, как бы в качестве вокального сопровождения, в бессвязную, причудливую песню.

Я сразу прошла в свою комнату, но его сестры там не было; прежде чем спуститься на первый этаж, я заглянула в несколько других помещений.