\
— Ну, — донеслось самодовольное из коридора, — что я тебе говорила, сын? Ты привел в дом никчемную девицу, которая даже ребенка выносить на смогла! Я в этот момент, глотая жгучие слезы, стояла за чуть приоткрытой дверью палаты гинекологического отделения. Прижимая ладонь к низу живота, где до недавнего времени развивался наш с Максом малыш, хотелось реветь в голос. — Теперь-то, когда она с тобой ничем не связана, может, выставишь ее за дверь? — спросила женщина, невзлюбившая меня с первого взгляда. — Ты достоин той, кто даст тебе все самое лучшее, в том числе и детей, а Лера… — послышалось презрительное фырканье. — Эта Лера бракованная, сын, и тебе точно не пара!
Хотел дом покупать, хотел снова попробовать с беременностью.
И вновь скомканные, обрывочные воспоминания, где я, закатывая глаза от наслаждения, толкаюсь в недостаточно тугую задницу, смачно кончая. Волосы… Эти чёртовы блондинистые волосы…
— Блядь, — скрипнул я зубами. — Ты… Как ты вообще оказалась в моём доме? Как… Как я мог спутать тебя, потаскуху, с Лерой? — сердце долбилось о грудную клетку, а пальцы с силой стиснулись в кулаки, отчего катетер причинил боль, но я не обращал на неё внимание, ненавидящим взглядом сверля входную дверь убогой, в моём понимании, палаты."
"Тем вечером я ведь на самом деле обезумел, у меня будто сознание помутилось. Я точно помнил, что был с собственной женой. Помнил, как жадно брал её, но в итоге получилось, что…
Из коридора донёсся довольно знакомый визг, а за ним возмущения нескольких человек, как и приближающиеся шаги.
— Максим Александрович, — в резко приоткрывшуюся дверь палаты, отчего визги и возмущения стали слышны громче, протиснулась голова моего помощника, — ну как вы?
— Зайди, — смотрел на него, сжимая зубы до ломоты в дёснах, ведь понимал, кто там визжит раненой свининой. — Абрамова… — я ненавидел эту шлюху всей душой. Мерзкое, ничтожное создание, готовое раздвинуть ноги перед каждым, в ком она видела выгоду. — Уведи эту идиотку отсюда, я прошу тебя.
— Не так-то легко это сделать, — щуплый паренёк юркнул в приоткрытую дверь, закрывая её за собой и отрезая от верещаний Неллочки, как любила называть её мама.
«Мама…» — болезненно запульсировало в голове.
Я не хотел верить в то, что она подсыпала мне что-то. Ведь, если это так, мне не пережить предательства с её стороны.
«Только не она. Она не стала бы этого делать. Не стала бы так поступать с собственным, единственным ребёнком!»
По крайней мере я хотел верить в это, но слова врача, чётко сказавшего, что в крови обнаружились следы препарата, которого в моём организме точно быть не должно, не давали покоя.
— Давайте вас перевезём в частную клинику?
Слова помощника вырвали меня из тревожных раздумий.
— Не надо, — качнул я головой. — Лучше скажи, — и всё же меня не оставляла надежда, — правда, что я поступил в эту больницу вместе с…
— Абрамовой? — подсказал Антон, когда смелость во мне внезапно иссякла. — Давайте лучше покажу, — вздохнул он, запуская руку в карман сшитого на заказ пиджака и вынимая оттуда смартфон. — Сейчас, секунду.
Антон резво тыкал пальцами в экран, и вот, спустя несколько мгновений, передо мной предстало видео, выложенное во всемирную сеть. Отрывки из новостей, где чётко видно, как меня, закутанного в какой-то плед, тащат к машине скорой помощи, возле которой стояла… полуголая Абрамова с точно таким же пледом.

















