\

Возле неё крутились врачи, морщась от клубов дыма, долетающих со стороны моего дома. Точнее от того, что от него осталось. А рядом суетились пожарные, пытаясь потушить последние очаги.

Теперь глупо было отрицать, эта тварина действительно была со мной. А я… А я спутал её с той, кто смогла завладеть моим сердцем.

— Убери, — поджав губы, я отвёл взгляд в сторону. — И эту суку из коридора, как и из самой больницы, тоже убери!

Меня трясло от ярости, причём с такой силой, что едва удавалось сдерживаться. Хотелось разнести эту гребанную палату в пух и прах, а ещё лучше выйти в коридор и сжать горло визгливой шлюхе, погубившей мою жизнь.

— Антон, — обратился я к помощнику, который стоял и смиренно ждал, когда я обрету контроль над своими эмоциями. Он знал, что сейчас ко мне лучше не лезть.

— Да, Максим Александрович, — оживился помощник.

Пусть мне было плохо от одной только мысли, что придётся это сделать, но я не мог проигнорировать сигнал, который получил. Если действительно окажется, что во всём замешана мама, ведь в воспоминаниях всплыли обвинения Леры, что именно она подсунула ей лекарство, погубившее нашего с ней ребёнка, то…

«То я никогда тебя не прощу!»

— Я хочу попросить сделать для меня кое-что, — устремил внимание на подобравшегося парня.

— Слушаю, — кивнул он.

Сделав глубокий вдох, словно перед погружением, я выдохнул:

— Моя мать. Проверь её. Счета, траты, что именно покупала. Проверь всё досконально, для меня это очень важно.

— Интересует что-то конкретное? — лицо помощника стало непроницаемым.

Я знал, он не посмеет ни единой душе разболтать о том, что выяснит.

— Да, — кивнул я, ощущая тяжесть на сердце. — Медицинские препараты. Именно на это стоит обратить внимание, если таковые будут иметься среди её покупок.

«Я знаю тебя, как никто другой, матушка. Ты доверяешь лишь себе и никому более. Если ты и осмелилась на столь отвратный поступок, то и устроила всё сама, как и приобретала для этого всё необходимое тоже сама. Так что… Если это ты, то я обязательно узнаю!»

55. Горечь предательства

К концу недели, убедившись, что моему здоровью ничего не угрожает, меня выпустили из больницы. К тому времени Антон собрал всю информацию, что я просил, в отдельную папку, но открывать я её не спешил.

Помощник пригнал служебную машину, ведь моя сгорела, и первым делом я поехал смотреть, что осталось от особняка. Причиной возгорания назвали ароматические свечи матери. А ведь Лера жаловалась мне, что её тошнит от их запаха. Надо было выкинуть их все ещё тогда, вот только я встал на сторону матери.

Мать, кстати, звонила и не раз, но сама так и не приехала. Я не отвечал на её звонки, а потом в сердце что-то ёкнуло, и попросил врачей ответить за меня.