\

— Что ты загадал?

Я не ответил, но по выражению моего лица она всё поняла и лишь покачала головой, тяжело вздохнув.

— Не отлегло, да? — криво улыбнулась уголками губ. — Понимаю… Долго будет проходить.

— Ты тоже до сих пор?..

— Нет, — покачала головой, не давая мне закончить. — Больше нет. У меня теперь есть моя снежинка. Только моя. А всё остальное — в прошлом. И тебе стоит отпустить…

Я молча вышел из спальни, осторожно прикрыв за собой дверь.

Юля была права: отпустить надо было. Только я не мог."

"Лера. Эта девушка слишком глубоко поселилась в моём сердце. Я не хотел её отпускать, но пришлось. Мне казалось, я сделал всё, чтобы защитить её и будущего ребёнка. Савельев не посмеет бросить её, ведь ему так нужны были акции моего отца. Законным путём отнять их не сможет, а я предупредил, что будет, посмей он провернуть что-то незаконное. По большей части я блефовал, но Максим был так впечатлён, что испытывать судьбу не рискнёт. Я бываю слишком убедителен.

Кинув мимолётный взгляд на календарь, неосознанно высчитал срок. Лере уже должны были сделать первый скрининг. На хорошем оборудовании при удачном положении плода можно даже узнать пол ребёнка. Мне казалось, Лера непременно этого захочет.

Сразу после её скоропалительной росписи с Савельевым, я выяснил через знакомых, где и у какого врача она наблюдается. Ничего не мог с собой поделать. Сердце было не на месте и требовало, чтобы я держал беременность девушки под контролем.

Снежная, когда узнала, устроила мне жуткий скандал, потребовав прекратить слежку. И она была по-своему права. Тогда я послушался и продержался почти три недели.

Рука сама потянулась к телефону, а затем я набрал номер заведующей женской консультацией, где наблюдалась Лера.

42. День возрождения (часть 2)

— Дмитрий Юрьевич, — голос заведующей звучал удивлённо. — Что-то срочное случилось, что вы звоните в такой час?

— Простите, Виталина Вениаминовна, я вас разбудил?

— Какой тут сон, когда столько проверок на носу, а у тебя половина врачей то в отпусках, то на больничных, — устало вздохнула женщина. — Вот до сих пор на работе задерживаюсь.

— Понимаю.

— Так что вы хотели?

— Да, я хотел узнать как дела у моей… знакомой. Она наблюдается у вас по беременности.

— Дмитрий Юрьевич, вы же понимаете, что врачебная этика не позволяет мне раскрывать информацию о здоровье пациента никому кроме близких родственников, коим вы, как я понимаю, не являетесь, — произнесла поучительным тоном, что я снова почувствовал себя сопливым студентом.

Когда-то давно Виталина Вениаминовна была моим куратором. Суровая женщина, которая уже тогда разменяла шестой десяток не давала спуску ни одному интерну. Даже сейчас, от знакомых препарирующих интонаций яйца к горлу поджались.

— Понимаю.