Дочь моего друга (СИ)

Бежит и лопается мелкими пузырьками, стреляет фонтанчиками, и мне от этого хочется петь и танцевать. На весь мир кричать от счастья.

Демид сказал папе, что женится на мне. Прямо так и сказал, я сама из окна слышала. Знала бы, что он это скажет, больше бы высунулась, я же просто на него еще раз посмотреть хотела.

Папа, правда, не очень доволен. Он почему-то не поверил, сказал, что Демида просто перемкнуло. Он вообще о многом говорил. И о гипертрофированном чувстве вины, и об ответственности, и о перфекционизме. О перфекционизме особенно.

Все это правда, все про Демида, он в самом деле такой. Но есть еще одно, главное — Демид не дает пустых обещаний. И если он так сказал, то сделает. Правда, немного смущает, что сам Ольшанский мне не сказал ни слова, бросил папе в лицо, когда они ругались."

"Значит, я дам ему возможность сделать это сегодня! Вчера он меня отвез домой, но теперь, когда Демид фактически попросил моей руки у папы — пусть своеобразно, но попросил же! — я могу официально остаться у него на всю ночь!

Остаток дня катаюсь по городу, пью кофе, прохожусь по бутикам. В одном из них покупаю себе платье — Демиду нравятся платья. Это короткое с рукавами-буфами, похоже на то, в котором я была, когда у него сорвало тормоза. Только на этот раз не из масс-маркета, а коллекционное.

Заезжаю поужинать в ресторан, домой не еду, чтобы не пересечься с отцом и не нарваться на очередную проповедь. А душ я могу принять у Демида.

Знакомая дрожь пронизывает тело. Закрываю глаза и замираю, чтобы подольше удержаться в этом состоянии. Балансирую на самом краю, рискуя сорваться и оказаться затянутой в опасную воронку возбуждения.

Я не одна, вокруг полно людей, и от этого мурашки разбегаются по телу от затылка до кончиков пальцев.

«Пиздец как тебя хочу. Я голодный, ебать буду всю ночь, так что готовься...»

Между ног сладко пульсирует, сжимаю их до дрожи в коленях. Ногтями впиваюсь в ладони.

Он даже матерится как-то по-особому, не как все. Возбуждающе...

После ужина направляю машину по знакомому адресу. Ворота открываются, охрана впускает, правда не сразу. Навстречу выходит знакомый уже охранник.

— Демида Александровича еще нет, но я сообщил, что вы приехали. Он сказал, чтобы вы его подождали, он скоро будет.

— Да, конечно, я подожду, — киваю и прохожу в дом. Я здесь всего лишь третий раз, зато впервые в качестве невесты Демида.

В то, что это происходит со мной, не верится, происходящее кажется сном. И дом кажется другим, я тут словно впервые. Правда, воспоминания чуть подпорчены вчерашней девицей, которая называла Демида любимым, но папа сказал, что это одна из его любовниц. Теперь уже точно бывших, зачем они Демиду, если у него теперь есть я?

— Или Настя, или Алиска, — сказал он, — обе шалавы. Мне они обе не нравятся, и они его тоже бесят.