Неопознанный ходячий объект

– Домой. Машину вымыл, завтра в город…

– А чего по лесу?

– Так ближе.

Парень кивнул нам и отправился дальше, а мы пошли к пансионату. Валера с Женькой сидели на веранде.

– Горемыкин здесь? – спросила я.

– Нет.

– Куда же он делся? Придется опять в деревню возвращаться.

Однако возвращаться не пришлось. Пока мы прикидывали, где его стоит искать, раздался крик, а затем в воротах появился Коля с таким лицом, что сразу стало ясно: у нас опять беда.

– Скорее, – прохрипел он, размахивая руками, и бросился в лес, мы за ним. Всего в нескольких метрах от забора пансионата лежал Горемыкин. Руки раскинуты в стороны, глаза открыты, на лице дикий ужас, а шея… Можно сказать, что шеи не было вовсе, горло точно вырвали, голова держалась только на коже.

– О господи! – дружно произнесли мы.

Я опомнилась первой.

– Василий Иванович, это собака? Это собака сделала?

– Похоже на то… Псу вроде кавказца пару пустяков человеку горло перегрызть. Надо милицию вызвать, – встревоженно произнес он."

"На этот раз милиция прибыла в рекордные сроки, но ничем особо не порадовала. Собаку сфотографировали, труп увезли и всех опять опросили. Жители деревни, обступив представителей власти, требовали света и охраны. Со светом ничего не вышло: ток поступает по проводам, а те, стараниями братьев Симаковых, отсутствовали, а вот двух милиционеров в помощь участковому оставили. Пожилой дядька в погонах ворчливо заметил, что от больших собак одни неприятности, и я поняла, что милицейские чины склоняются к мысли, что происшедшее с Горемыкиным несчастный случай. Впрочем, почему бы и нет? Вспомнив о своей встрече с овчаркой, я невольно поежилась. Но было еще кое-что, не дававшее мне покоя. Об этом я и завела разговор, оставшись вдвоем с Женькой.

– Это убийство, – заявила я и, как только облекла свои ощущения в слова, почувствовала себя значительно увереннее.

– Ты думаешь, кто-то специально натравил собаку?

– Специально или нет… это убийство.

– Подожди, Анфиса. Собака напала на вас. Она вполне могла до этого напасть на Горемыкина. Я допускаю мысль, что кто-то сознательно использовал зверя…

– Послушай меня, – перебила я подружку. – Горемыкин хотел со мной посоветоваться. О чем? Логично предположить, что это касалось убийства, точнее, двух убийств, потому что в несчастный случай с Вовой Татариным я не верю. Не настолько он был пьян, чтобы свалиться в реку, особенно если учесть, что он всю жизнь пребывает в таком состоянии, да еще легко путешествует по болоту… Так вот: Горемыкина что-то мучило. Вспомни наш разговор незадолго до того, как он покинул пансионат.

– Ну…

– Что «ну»? Вспомнила?

– Так я и не забывала. Говорили о том, что надо следствию помогать.

– Вот именно.