Невинная. В уплату долга

Вскоре за плечами раздается яркий свет, и у меня тлеет маленькая надежда на спасение, но она разбивается вдребезги, когда машина проезжает мимо, громко сигналя. Сволочи.

Если до этого дня я верила в человеческую доброту и сострадание, то с сегодня все мои иллюзии разбились об лед. Они превратились в тысячу острых осколков, впивающихся мне прямо в сердце.

Не знаю, сколько времени я так прохожу. Может час, а может и несколько, но на улице постепенно начинает сереть. Кажется, скоро начнет светать. Вдали виднеются крохотные огоньки, и в этот момент я понимаю, что дошла до какого-то поселка.

В какой-то момент я просто падаю на колени, бессильно заваливаясь на бок. Не могу больше идти. Просто не могу. Ноги от холода уже онемели и вообще не слушаются меня. Очень сильно хочу спать. Усталость накрывает с головой, поэтому я просто кладу голову на землю и закрываю глаза.

Кажется, я умерла, ведь мой организм просто умолял об этом, но нет. Через некоторое время до моей затуманенной головы начинают доноситься какие-то отдаленные звуки.

– Надь, не трогай ее. Лучше полицию вызовем. Труп же лежит. Не подходи.

– Толь, подожди. Давай хоть проверим.

Прикосновение к плечу заставляет открыть глаза. Из груди тут же вырывается кашель.

– Живая? Толик, она живая!  Господи, девочка, что с тобой случилось?

Медленно поворачиваю голову, и вижу пожилую женщину, а рядом припарковавшуюся синюю девятку с водителем. Почему-то не могу больше шевелиться. Лишь слезы стекают на сизую траву, покрытую утренней росой.

– Толик, вызывай скорую, быстрее! Сейчас милая, потерпи.

Впервые за несколько часов могу коротко улыбнуться. Меня нашли. Кажется, я спасена.

Тут же за ладонь ее хватаю. Рукой показываю на листик бумаги и ручку. Когда же его получаю, царапаю этой едва ли пишущей ручкой номер телефона отца.

Знаю его наизусть, мало ли случится. Вот и случилось."

"– Я поняла, моя хорошая. Сейчас. Сейчас все будет.

Глава 4.2 Илана

Я плохо помню, что происходит дальше, но кажется, за мной приезжает охранник, а не отец. Он тут же в частную клинику меня увозит, где я пребываю несколько долгих часов, проходя унизительное обследование.

Лишь к обеду, уже оказавшись в палате, вижу, как ко мне заходит отец. На его лице траур. Еще ни разу не видела его настолько подавленным.

– Дочь, живая…

Крепкие объятия отца, наконец, создают ощущение безопасности.

Мы тут же на язык жестов переходим. Он отлично его знает, поэтому я могу с ним свободно общаться также, как и с некоторыми своими близкими друзьями. Из-за своей немоты мой круг общения резко ограничен. Никто не желает понимать ту, которая и звука не может создать.

– Папа!

Обнимаю его крепко, роняя слезы на его пиджак.

– Мне было так страшно, и холодно.