Невинная. В уплату долга

Пусть хоть эту ночь отоспиться.

Поев, дочь успокаивается и засыпает. Я  укладываю ее обратно в люльку и долго смотрю понимая, как сильно виноват перед ней и ее мамой. Не смыть этот грех уже ничем, вот только и жить без них я уже не смогу.

Возвращаюсь к Илане в спальню, и как только ложусь, сонная птичка подлезает ко мне. Засыпает сразу на плече. Глажу ее по волосам мягким до самого утра, до сих пор не веря в то, что она дала нам шанс. К себе подпустила, позволила случиться тому, чего так боялась.

Теперь я одного только хочу: чтобы она не жалела и чувствую, что мне придется для этого очень постараться.

Илана вскакивает сама в шесть утра, чуть ли с кровати не сваливаясь. Вижу в ее глазах ужас, от которого все сжимается внутри. Снова боится? Меня…

– Анютка! Боже, я проспала!

Тут же сгребаю ее в охапку своих рук и подминаю под себя.

– Тише. Наша дочь спит. Я проверял двадцать минут назад. Ночью тоже. Не кипишуй.

Вижу удивленный взгляд зеленых глаз."

"– Вы сами проверяли? И укачивали тоже сами?

– И кормил. Она слушалась меня получше тебя.

Не могу сдержать смешка, видя, как Илана закусывает губу.

– Не провоцируй меня девочка. Не надо так прикусывать губу.

Хлопает на меня ресницами.

– Почему?

– Вот почему.

Беру ее руку и прикладываю к своему паху. Там уже все в боевой готовности.

Краснеет враз. Какая же нежная. Моя.Черт, я снова хочу ее. Как ненормальный.

Илана спала голая, и это была настоящая пытка всю ночь ощущать ее теплое тело рядом, и не сметь тронуть ее во сне.

Чувствую себя героем за то, что сдержался, вот только утренний стояк никто не отменял, да еще и в ее присутствии встает еще больше. Аж до боли уже.

Провожу рукой по ее светлым волосам. После родов еще более красивой стала. Манящая, привлекательная, заводящая с полуоборота.

Обнимаю птичку, подминаю под себя. Вижу, как сильно она все еще смущается, а мне это жутко нравиться. Девушка краснеет, и мне в этот момент хочется всю ее облизать.

Поднимаюсь на локтях, чтобы не раздавить птичку. Нам надо еще кое-что прояснить. Пусть она еще не восстановилась в речи, и чаще использует жесты, это важно. Мне важно.

– Илана, я правильно понимаю по твоим жестам, что все это время ты меня на “вы” называешь?

Опускает глаза.

– Да.

– Я что, таким старым тебе кажусь?

Внимательно смотрю на нее.

– Нет, просто…не могу иначе. А сколько вам лет?

– 34.

Закусывает губу, а я снова чувствую, как член дергается от одного только ее вида. Целую в висок, ощущая теплоту ее тела. Птичка все еще голая лежит подо мной, и я уже сдерживаюсь просто из последних сил. Хорошо хоть лежу в штанах.

– Я твой муж, девочка.  Ты можешь меня на “ты” называть, и по имени, кстати, тоже. Хватит меня уже монстром все время звать. Знаю я все прекрасно.

Кажется, ее глаза по пять копеек становятся.