Невинная. В уплату долга

Крысята? Не думаю, скорее мышь, а точнее авторша сего шабаша, которая выдала себя с потрохами. Сидит у стены, как заяц, в самом углу жмется. А еще, кашлять почему-то начинает при виде меня. Заливисто и сильно.

– Ты что здесь устроила?

Подхожу к Илане, но девушка лишь в стену больше вжимается и руками закрывается от меня. Голову, мать ее, закрывает, точно ожидая удара. Сжимаю зубы. Она боится меня. И правильно делает. Не одна она такая. За последний год от былого Романа не осталось и следа. Он сдох. Его давно зарыли. Теперь есть лишь Волк. А он не может чувствовать. Он выжил, только чтобы отомстить.

Я быстро понимаю, что что-то не так по ее продолжающемуся кашлю и хриплому сбивчивому дыханию, которое совсем не похоже на дешевую актерскую игру.

Быстро свет включаю и окидываю ее взглядом. Среди всего этого битого стекла Илана точно привидение сидит, и тяжело дышит. Зареванная и бледная до ужаса. Все за грудь свою хватается, пытаясь хватануть воздуха губами пухлыми и искусанными. Блядь, она что издевается? Специально меня провоцирует?

Хватаю ее и с пола за плечи и поднимаю видя, какими огромными при этом стают ее зрачки. По пять копеек просто.

– Что с тобой? Блядь, да не закрывайся, что такое?

Смотрю на нее, и нихрена не пойму. Девушка продолжает все больше задыхаться, при этом отчаянно закрываясь от меня руками. От прикосновения моего она еще сильнее бледнеет, дергается как-то уж слишком резко. Черт, нахрена я вообще ее приволок сюда? Она что, кроме немоты еще и припадочная?"

"Птичка продолжает жадно хватать ртом воздух, и я понимаю, что надо что-то делать. Срочно притом. Сука, это все ее блядский корсет. Он слишком затянут.

Одним махом хватаю ее за талию, и укладываю лицом на кровать. Илана такая хрупкая, что даже силу не применяю. Как тростинка, мать ее.

Птичка брыкается, но я с легкостью зажимаю ее коленом, фиксируя. Ловлю кайф от ее сладкого цветочного запаха. Он заводит меня с полуоборота. В штанах тяжелеет. Мой член отлично помнит ее тугую киску.

– Лежать, я сказал.

Откидываю копну ее светлых волос со спины и вижу, что корсет реально очень затянут, и я даже не представляю, как она все еще дышит в нем.

Пробегаюсь взглядом по всем этим шнуркам, которых тут не меньше полусотни, и наплевав, просто разрываю нахрен корсет, оголяя нежную спину до самой талии. Светлая кожа. Маленькая родинка у позвоночника справа.

В этот же момент Илана впервые делает нормальный вдох. Наконец-то.

Поворачиваю ее к себе, невольно оказываясь на ней сверху. Не могу не признать, что мне нравится такое положение наших тел, вот только глаза Озеровой ясно дают мне понять, что ей уж точно не в кайф так лежать.

Смотрю на шею ее нежную, под тонкой кожей венка пульсирует.