Невинная. В уплату долга

Завтрак уже на столе.

Тут же питаю надежду, что хоть один адекватный человек тут должен быть. Подбегаю к ней, стараясь держать себя в руках. Она обязана мне помочь.

– Помогите мне, умоляю! Меня тут насильно удерживают. Он…похитил меня. Прошу, вызовите полицию!

Показываю ей, что хочу, но женщина лишь ресницами темными хлопает на меня. Она тоже не понимает языка жестов, и что еще хуже, не настроена мне помогать.

– Что ты показываешь? Я не понимаю тебя. Садись  девочка, уже все остыло.

Мои руки тут же опускаются. Рыдать хочется от того, что я ничего голосом сказать не могу, а написать даже не на чем. Проклятье!

Как ни стараюсь, Валентина вообще меня не понимает, а потом просто отказывается даже слушать, переключившись на приготовление какого-то пирога.

Она усаживает меня за стол, весь едой заваленный, а у меня ком стоит в горле. Я ничего не хочу. Не хочу!

– Поешь, деточка, надо сил набираться. Вон, какая худая, не кормят тебя что-ли совсем? Поешь, сладкая. Поешь.

Женщина подает мне тарелку, на которой я вижу жареный бекон с яичницей и какую-то мясную нарезку. Приготовлено, как в ресторане, однако как только мне в нос ударяет запах жареного мяса, к горлу тут же подкатывает тошнота, и меня сдувает со стола за секунду.

Не зная, где тут еще есть туалет, я бегу в комнатушку, в которой провела эту ночь.

Меня тошнит. Так сильно, что кажется, я скоро выплюю последние кишки. Полоскаю рот и умываюсь, смывая горькие слезы. Беременность с первых недель дается мне трудно, и что еще хуже – я вообще не представляю, что с этим делать.

Весь день я провожу в постели, чувствуя невероятную слабость в теле. Я больше не выхожу на завтрак, также как и на обед или ужин. Пытаюсь только еще раз спуститься на кухню, чтоб попросить чая, но оттуда снова доносится запах чего-то жареного, от которого я несусь обратно к себе.

Через маленькое окошко в своей камере я вижу высокий забор и ходящую по периметру охрану, больше похожую на профессиональный спецназ. Они вооружены до зубов, а у меня из оружия, разве что шпилька с волос. Мне не выбраться.

Обхватываю голову руками. Папа, я здесь уже сутки, ну где же ты?

К горлу подступает горький ком. Я должна сбежать отсюда, иначе зверь не пощадит моего ребенка, не говоря уже обо мне. Я вижу в его глазах только злость и желание мести, вот только совсем не понимаю, за что. Что я сделала ему, чтобы быть таким…жестоким?

Встаю на носочки, и смотрю через окно. На улице уже темно, поэтому я вижу лишь примерно, что рядом с забором растет большое дерево, нижние ветки которого опускаются прямо к земле. Я могла бы, могла…

– Даже не думай.

Вздрагиваю. Грубый мужской голос заставляет быстро отскочить от окна. Сердце сразу же пропускает пару ударов. Я вообще не услышала, что здесь больше не одна.