Невинная. В уплату долга

Да сколько можно то?

Сжимаю кулаки. Как же мне хочется отхлестать ее непослушную задницу ремнем, а потом зализывать ее раны. Чтобы девчонка, уже наконец, начала меня слушатся, хоть немного.

– Илана! Блядь, открыла дверь!

Дергаю за ручку двери. Закрылась изнутри, лисица. Жду ее пару минут. Нихрена не выходит. Слышен лишь звук от воды. Топиться решила что-ли?

Едкое чувствую пробирается к груди. Она точно выведет меня. Уже вывела.

– Последний раз говорю, или ты откроешь, или я вынесу нахрен эту дверь.

Тишина в ответ.  Гробовая. Блядь! Илана окончателно мне скрутит мозг.

– Отошла от двери. Живо!

Еще секунда, и я вышибаю к чертям эту дверь плечом, снося ее с петель. Внутри ванной вижу птичку. Стоит босиком на плитке. Трясется вся. В одной майке на тонких бретелях и коротких пижамных шортах. Когда она переодеться-то успела? Алина помогла.

Лицо ее мокрое, руки тоже. Что она делала тут, нахрена закрываться?

В ярком свете люстры быстро замечаю острое лезвие. Ножницы медицинские блестят в руках у птички. Металл опасно дрожит, ходором просто ходит, вместе с ее ладонями.

Блядь, ну и где она только откопала их? У Алины что-ли?

Быстро сматриваю Илану. Вроде, цела. Шея, запястья тоже. Вот только взгляд мне ее не нравится. Весь какой-то взбудораженный, дикий просто.

Не бледная она уже, щеки вон разрумянились, но вся дерганная какая-то. Особенно, когда на меня смотрит. Все сильнее сжимает ножницы в руках. Того и гляди, наделает глупостей.

Черт. Не нравится мне ее состояние. Пора прекращать эту тихую истерику.

Захожу в ванну видя, как рука Иланы начинает дрожать все сильнее. Видать, с такой силой сжимает эту игрушку, что у самой аж костяшки пальцев белыми стают.

Не кричу на нее. Нет смысла. Говорю предельно спокойно.

– Отдай мне это, девочка. Медленно.

Протягиваю ей руку, но она лишь отшатывается от меня. Сжимаю зубы. На меня, что-ли с пугалкой этой решила напасть? А может и убить? Смешная.

На своей правой руке на свету замечаю две царапины. Кровь даже выступила.

Дикая кошка, стоящая напротив, постаралась. Вот бы и в постели такой оказалась. Я бы не вылезал от туда.

Смотрю на девчонку. Хреновы дела. Истерика, в полном, мать ее, разгаре. Слезы катятся по щекам, губа нижняя пухлая дрожит. Такая сладкая. До одури хочется впиться в ее губы поцелуем голодным, но я понимаю, что она боится. Меня. И это, мать ее, режет меня без ножа.

– Хочешь жестко, я и так тебе это устрою, но с другими игрушками. Правильными. Поиграли и хватит. Отдай мне ножницы. Слышишь? Ну же. Давай сюда их.

Медленно руку протягиваю, но девчонка, точно обезумевший зверек, замахивается этими чертовыми ножницами на меня. Она целит мне прямо в сердце, вот только нормально даже замахнуться не может, и я в два счета ее руку перехватываю своей, выбивая эти ножницы нахрен.