Новые райские кущи

 — И посмотрите, что вы за люди такие, если находитесь в усадьбе второй день, а кроме Софьи с Дарьей, никто из вас ни разу не спросил, не поинтересовался: как дела у Павла и у Кости. Как они там, на новых территориях, там ведь все еще опасно? Здоровы ли? Как их работа? Какие условия жизни? Что с ними вообще происходит?

И, уж который раз за это утро откровений обведя взглядом родню — примолкшую, отводящую глаза, прибитую ее простыми, правдивыми словами, — Эльвира Аркадьевна завершила свою речь прямым укором:

— Вот такие вы родные люди. Как же вас всех не подозревать в предательстве? — И вздохнула бессильно, повторив: — Как?

И в повисшей после ее слов напряженной тишине, в которой все маялись неловкостью от чувства вины, не зная, куда деться от справедливого укора и открывшегося им откровения, прозвучал вдруг звонкий, немного грустный девичий голосок:

— Они так больше не будут, не ругай их, ба.

Просто мало ведь кто способен думать и вспоминать о других людях, об их проблемах и трудностях, когда самому плохо и трудно. Или, наоборот, очень хорошо. Вот и все, — пояснила Даша бабушке.

— Вот и все, — повторив за Дашкой, невесело усмехнулась Эльвира Аркадьевна.

— А давайте выпьем шампанского или вина? — неожиданно предложила, казалось бы, что-то немыслимое в такой тягостной ситуации Анастасия. — Хотя бы за то, что всем нам невероятно повезло и ничего ужасного и страшного все-таки не произошло. И обязательно за то, что мама прочистила нам мозги и отлупила по полной программе. И за то, что каждое ее слово — правда. И Дашка права: мы так больше не будем.

— Шампанского, — поддержала инициативу младшей дочери Эльвира Аркадьевна, очень хорошо зная, что заканчивать воспитательный процесс следует положительным закреплением и «плюс-поощрением» деток.

Так им лучше запоминается преподнесенный урок.

Эпилог

Софья стояла перед большим ростовым зеркалом, смотрела на отражение в нем и не узнавала себя. Из зеркала, обрамленного старинной деревянной рамой, отделанной ажурной резьбой, выкрашенной в цвет старинного серебра и декорированной благородной патиной, на нее смотрела Агриппина Александровна Октябрьская, урожденная Добружинская."

"Дивное, невероятное, волшебное, казавшееся воздушным из-за тончайших кружев платье цвета слоновой кости, «выстроенное», как говорили в старину, вот как раз по моде и канонам конца того самого девятнадцатого века.

Ткани, кружева, крючки и даже нитки, из которых сотворили это чудо, были сделаны по технологиям и из материалов, соответствующих подлинным, из которых шили женские наряды в те времена.

Идея «выстроить» для Софьи исторический наряд времен любимой ею эпохи и провести в нем настоящую фотосессию принадлежала Ярославу.