Обманутая

– Никто не заслуживает такой жизни, – согласился Роберт. – И уж тем более на склоне лет.

– Нужно попасть внутрь, – заключил Калеб. – Есть подозрение, что Кортни давно скончался, но никто этого не заметил. Возможно, он уже несколько месяцев лежит в своей постели.

– Дверь заперта, – сказал Роберт.

– А где патрульные?

В этот момент один из них появился из-за угла. Он сообщил, что обошел дом кругом и по возможности заглядывал в окна. По его мнению, внутри никого не было.

– Правда, за домом образовалась целая свалка, – докладывал он. – Мусор, по большей части коробки, полные пустых бутылок.

Но бутылки и просто так валяются. В основном дешевый виски. Тип, который здесь обитает, видимо, пьет без просыху.

На секунду воцарилось тяжелое молчание. Калеб не сразу сообразил, что Джейн и Роберт стараются не смотреть на него. Несмотря на мучительную реабилитацию, к нему пристало клеймо алкоголика. Вероятно, навсегда.

Наконец Роберт прокашлялся.

– А где Патрик? – спросил он патрульного.

– Осматривает участок. Хотя сомневаюсь, что он там кого-то обнаружит. По мне, так здесь по меньшей мере несколько месяцев никого не было.

– Входим, – сказал Калеб.

Патрульному потребовалось не больше минуты, чтобы взломать ветхий замок. В первый миг все задержали дыхание, но затем выдохнули. Изнутри повеяло затхлым воздухом, и пахло так, что не хотелось даже думать об источниках этого запаха. Но это точно не был дух трупного разложения, и старый Нил Кортни не лежал мертвым в какой-то из комнат."

"Свет едва пробивался сквозь грязные окна, но вскоре глаза привыкли к сумраку. Сразу стало ясно, что в доме действительно давно никто не жил, поскольку пол и мебель были покрыты толстым, нетронутым слоем пыли.

Всюду царил невообразимый беспорядок: ящики вынуты из комодов и брошены посреди комнат, их содержимое разбросано по полу, с полок все сброшено, ковры скомканы по углам, вазы опрокинуты, абажур сорван с потолка. Казалось, внутри подорвали мину – по меньшей мере, в двух комнатах на нижнем этаже и на кухне, где вся посуда была выброшена из шкафов и пол устилали осколки. На старомодной плите догнивали остатки пищи. На столе стояла тарелка с чем-то неопределимым, покрытым бледно-синей порослью плесени. И повсюду, как за домом, – горы пустых бутылок. Странный контраст всему этому создавали несколько керамических горшков на подоконнике, в которых росли травы. Хотя от зелени остались лишь высохшие стебли, в этом было что-то трогательное, прежде всего благодаря лейке между горшками – пластиковой лейке, с какими играют дети. Нил Кортни, который, судя по объему потребляемого алкоголя, превратился в ходячую развалину, все же находил в себе силы, чтобы среди упадка – в быту и в жизни – ухаживать за растениями.