Обманутая

Стелла пожалела, что окно не выходило на другую сторону – тогда она могла бы проследить его путь до самой дороги. А так Сэмми сразу пропал из виду. Стелла смотрела в разогретое, безоблачное небо и с трудом сдерживала слезы.

Сэмми не заплакал. И она не хотела плакать.

Стелла спустилась в сумрак амбара, налила немного воды в чашку и напоила Джонаса. Он едва мог глотать, часть драгоценной жидкости стекла по его щеке. Дыхание было ровным. Глаза глубоко запали, веки покраснели.

Стелла сказала ему то же, что говорила Сэму:

– Все будет хорошо.

Скорее всего, Джонас ее не слышал – и наверное, так было к лучшему.

Тогда он не заметил бы, что Стелла и сама в это не верила.

2

«В пасмурные дни здесь, должно быть, совсем уныло», – подумала Терри, наблюдая за рябью на воде.

Она сидела у залива Лох-Райан, глубоко рассекающего западное побережье Шотландии. На другом берегу была видна дорога, вдоль которой ровными, как по нитке выстроенными рядами тянулись низкие, ничем не примечательные дома. В точности как и на этой стороне. Один берег был зеркальным отражением другого. Гористый ландшафт постепенно сглаживался и переходил в холмы.

Терри ощущала гнетущее уныние этих пустынных мест. Они с Денисом – ей пришлось долго привыкать к его настоящему имени, и для нее он по-прежнему оставался Нилом – бесцельно скитались по Шотландии, и почти всегда вокруг царило унылое безмолвие, но при этом разворачивались настолько грандиозные, полные дикой романтики пейзажи, что у Терри язык не поворачивался назвать их гнетущими. Здесь же, в Кейрнрайане, тоска придавила ее свинцовым грузом. Светило солнце, но было ветрено, и дома вокруг выглядели убогими. Казалось, вот она, конечная станция. Они пересекли страну от края до края, вновь оказались у моря, и пришло время подвести черту.

Возможно, от этого ей и было так грустно: оттого, что они собрались покинуть страну.

В Кейрнрайане был порт. Терри не любила портов.

Все эти дни у нее складывалось впечатление, что у Дениса нет никакого плана, и он стремился лишь убраться на максимальное расстояние от фермы в Йоркшире, где остались тяжело раненный мужчина, женщина и пятилетний ребенок.

«Мой ребенок», – постоянно напоминала себе Терри, но всякий раз пыталась отбросить эту мысль.

Она понимала, что Сэмми и его родители протянут в этом амбаре совсем недолго, что еда и питье очень быстро закончатся. Разве не следовало ей, как любящей матери, взять на себя ответственность за них? И неустанно размышлять, искать возможность сообщить о них в полицию? Разве не так поступил бы нормальный человек?

Вместо этого она еще в Йоркшире отдала Денису свой телефон, и тот выбросил его в траву на каком-то пастбище, чтобы полиция не могла отследить их местоположение. Терри не осмелилась возразить.