Охота на пиранью

Пусть будет Нижний Мир, нам без разницы…

Как сказал когда-то Вольтер, Господь помогает не большим батальонам, а тем, кто лучше стреляет…"

"Алый рукав куртки он разместил метрах в сорока левее и выше местечка, где устроился в засаде — насадил на сук так, чтобы осталось полное впечатление, будто хозяин куртки накрепко зацепился рукавом и оторвал его, чтобы не терять времени. Яркое пятно мгновенно привлекает внимание — и отвлекает. Он спустился вниз по склону и убедился, что место выбрал правильно, алый лоскут оттуда виден, бросается в глаза, словно балерина в пивбаре.

Вернулся к месту засады и терпеливо стал ждать. Ждать он умел, без этого в его ремесле не обойтись. Полагалось бы что-то такое повспоминать — либо героическое прошлое, либо молодую жену. Но прошлое потому так и называется, что давно прошло, а к молодой жене он яростно надеялся вернуться во плоти. Так что особенных мыслей не было, наоборот, — он умело и методично выдавливал из сознания все постороннее, превращая себя в наводящую приставку к немудреному оружию, в боевую машину. Он обязан был вернуться живым.

Когда в окулярах бинокля появились собаки, он даже не встрепенулся.

Только слегка повел биноклем вправо-влево — вот и остальные, идут зигзагом, накомарники по-прежнему скрывают лица, автоматы на плечах, ружья на руке — не у всех, впрочем, только у двух. Остальные закинули свои красивые пушки на плечи, дулом вниз — долго, очень долго идут по следу, схлынул первый азарт, внимание чуточку притупилось…

Собачки перли как по ниточке — две небольших лайки, неутомимо натягивавшие поводки из сыромятины. То и дело далеко разносился звонкий лай — лайка за то и получила свое название, что тихо идти по следу не умеет…

Таежный абориген, пожалуй, уже немолод — физиономия прямо-таки выдублена.

Ну и ладно, пожил, никто его не неволил, надо полагать, а если даже и приневолили — уж прости, батя, такой расклад…

Ага! Почти одновременно лайки сбились со следа, потянули в сторону — туда, где Мазур бросил свежесодранную соболью шкурку. Соболий запашок, как он и рассчитывал, оказался не в пример заманчивее…

Эвенк что-то прикрикнул по-своему, дернул поводки, но собаки что есть мочи тянули в ту сторону. И их хозяин оказался к Мазуру боком, что и требовалось…

Мазур стоял за высокой сосной, таежным курьезом — сосна была двойная.

Ствол раздваивался примерно на высоте груди Мазура, внизу получилась своеобразная амбразура, узкая, как раз просунуть наконечник стрелы…

Он уже намазал три наконечника поганой смесью. И натянул лук. На миг прошило дикое, сюрреалистическое ощущение — это ведь были Ольгины волосы, — но тут же думать об этом стало некогда, он затаил дыхание, прошептал, едва шевеля губами: «Господи, помоги!»

И отпустил тетиву.