Охота на пиранью

Она молча, покорно встала, сделала несколько шагов мимо костра, вопросительно оглянулась. Мазур вынул из костра горящую палку, кивнул на один из проходов, ведущий в пещерку, где он сложил запасы топлива и ворох лапника. Вика пошла туда вялой походкой манекена. Обогнав ее, Мазур осветил дорогу, прикрыл ей макушку ладонью, чтобы не вмазалась ненароком в низкий свод. Поблизости лопотал невидимый ручей. От стен попахивало сырым камнем. «Гостиная» исчезла за поворотом. Вика дрожала.

— Что, холодно? — спросил Мазур.

— Ты меня убьешь?

Мазур даже остановился:

— Сдурела?

Вика смотрела ему в лицо:

— Я вчера сон видела.

Как ты меня убиваешь, чтобы не мешала. Зачем я вам, в самом-то деле…

— Сдурела, — повторил Мазур.

— Я же вижу, что лишняя, — повторила она со столь обреченной покорностью судьбе, что Мазура самого бросило в дрожь.

Он притянул ее свободной рукой и поцеловал. Губы у нее сначала были холодными и вялыми, но понемногу потеплели, она почти не отвечала, словно не веря. Тяжко вздохнула и робко прижалась к нему всем телом. Ветка догорала, руку уже обдавало жаром, и Мазур легонько подтолкнул женщину вперед.

Быстро и сноровисто разжег костерок в углу, подальше от «дровяного склада». Вика стояла на коленях на мягких пихтовых ветках, теребила замок «молнии» — и в ее глазах Мазур увидел надежду. «Вот и прекрасно, — сказал он себе. — В первобытном мире лечат первобытными лекарствами. Капитан первого ранга Мазур, психотерапевт племени…»

— Что снимать? — тихо спросила Вика.

— Все, — сказал он, опускаясь рядом и старательно притворяясь перед самим собой, будто им движет исключительно гуманность и филантропия.

Ее взгляд невольно метнулся к проходу:

— А…

Мазур осторожно опустил ее в ворох мягких иголок и медленно потянул вниз «молнию». Она подчинилась, закрыв глаза и, кажется, даже не дыша, полуоткрыв рот. Пока Мазур ее раздевал, Вика оставалась скованной и напряженной, но после первых же прикосновений сплела руки у него на спине, вся подалась навстречу. Он еще никогда не брал женщину, ставшую прямо-таки воплощением покорности, нежной и полной, старавшейся предугадать всякое его движение и последовать за ним — и в то же время остававшейся страстной.

Ему ничуточки не пришлось стараться, чтобы кончить одновременно, — Вика мягко и незаметно подвела его к беззвучному взрыву, пронизавшему обоих. Сначала, еще оставаясь расслабленно в ней, Мазур подумал довольно: фантастическая женщина. И лишь потом, немного остывши, прижимая ее к себе и бормоча на ухо что-то бессвязное и утешительное, понял ее до конца и пожалел, чуть ли не ужаснулся — это и есть та лоза, что не способна существовать без опоры, жизнь без половинки для нее сплошной ужас.