Охота на пиранью

Бог ты мой, как ей должно быть жутко сейчас…

— А как же Ольга? — спросила она тихо. — Идти-то назад теперь страшно…

— Обойдется, — сказал Мазур, погладив ее по плечу. — В нашем первобытном племени и нравы упростились чуточку… Так что не переживай, поймет.

Вика прижалась к нему всем телом, чуть распухшая от комариных укусов щека лежала на его груди."

"— Знаешь, я всегда тайги боялась чуточку, — призналась она тихо. — А он все равно таскал. Как сердце чуяло… Я, правда, во сне видела, что ты меня убил.

— Вот и выходит, что сны надо толковать как раз наоборот, — сказал Мазур философски.

— Ты по обязанности, или как?

— Победительница, ты чудесная женщина, — искренне сказал Мазур. — Вот только скоту досталась, уж извини. И с ним-то, если каким чудом попадется, я цацкаться не буду…

— Ну и пусть, — сказала она решительно. Провела ладонью по его бедру. — Мы когда-нибудь еще…

— Почему — когда-нибудь? — сказал Мазур, перехватив ее ладонь и чуть передвинув. И шепнул на ухо нечто такое, от чего она засмеялась уже совсем весело.

Что скрывать, роль вождя племени ему пришлась по вкусу и по душе.

Но, возвращаясь в «гостиную», он все-таки немного робел из-за необычности ситуации. Однако все прошло гладко: возившаяся у костра Ольга глянула на них и совершенно буднично бросила:

— Явились, прелюбодеи? Садитесь жрать.

Чего ей это спокойствие стоило, Мазур мог только догадываться. Не сыщешь женщины, которая в таком положении не испытывала бы ничего, кроме умиления собственным благородством. И все же держалась она прекрасно, мимоходом взъерошила Вике волосы:

— Не бери в голову, Гюльчатай. Коли уж получилась нежданно мусульманская семейка… В городе посмеемся.

Только на будущее давай четко прикинем, как нам нашего мужика делить по справедливости…

Мазур сидел, не поднимая глаз, старательно вгрызаясь в горячий кус сочной барсучатины. Женскую логику он давно познал вдоль и поперек, а потому не сомневался, что подсознательно Ольга считает его виноватым, хоть и сама ко всему подтолкнула. Самые лучшие на свете женщины — всего лишь женщины, и не более того, аминь…

По рукам текло горячее сало, в углу лежала щетинистая барсучья шкура, а рядом с автоматом покоился лук с отпущенной тетивой и пучок грубо отделанных стрел.

И тут же — электронные часы на руке Ольги и отблески света, матово игравшие на ее полуобнаженной груди, круглившейся под расстегнутой курткой. «сюрреализм — спасу нет, — подумал Мазур. И с сожалением удержал руку, потянувшуюся было к следующему аппетитному куску — экономить следовало, в тайге раз на раз не выпадает.

Ольгины часы коротко пискнули.

— сколько там? — поинтересовался он.

— Полночь. Самое время, чтобы какой-нибудь призрак из глубины притащился.