Секретные люди

Причем не только в России, но и у противников – Германии и Австро-Венгрии. С началом войны полковник возглавил разведотдел штаба Северо-Западного фронта. Своих подчиненных он расставил по штабам армий и теперь умело руководил всей секретной службой. Над ним стоял генерал-квартирмейстер штафронта генерал-майор Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич. Родной брат известного большевика, приятеля Ульянова-Ленина, он делал успешную карьеру, будучи любимцем самого комфронта Рузского.

Штабс-капитан Павел Лыков-Нефедьев знал всех этих офицеров еще по мирной жизни.

Того же Батюшина он впервые встретил на квартире у Таубе сразу после Русско-японской войны. А военное время трудное: надел лямку – и тащи, не жалуйся…

Разведотдел штарма–5 насчитывал более тридцати офицеров и военных чиновников. Ирилиусу подчинялись два помощника. Один, Генерального штаба капитан Сухов, выполнял главную работу. Он курировал переводчиков, вел окончательный опрос пленных, составлял сводки донесений, регистрировал сведения о вражеских укреплениях, проверял беглецов из германского плена, изучал трофейную переписку.

Второй помощник, капитан Михеев, был по инженерной части. Он руководил топографами, а также готовил схемы вражеских фортификаций на основе съемок неприятельских позиций (в основном по данным авиаразведки).

Имелись также два офицера для поручений. Первый, ротмистр Соболев, пришел из ОКЖ[111] и занимался контрразведкой. Второй, поручик Карпека, руководил отделением связи, включая ее секретные каналы. Имелся и делопроизводитель, коллежский асессор Васильев, заведующий канцелярией и комендантской командой.

Павлука замыкал собой начальственный состав разведотделения.

По должности заведующего тайной разведкой ему подчинялись войсковые приемные пункты (имелись в каждой дивизии), школа разведчиков и особенная канцелярия с собственной денежной отчетностью. Докладывал он непосредственно Ирилиусу. После митавских боев, когда высокий уровень его подготовки стал для всех очевидным, подполковник стал брать штабс-капитана на доклады к Батюшину и Бонч-Бруевичу.

Лыков-Нефедьев не любил такие поездки. Ведь эти двое были главными застрельщиками «дела Мясоедова».

И главными дознавателями. По итогам их усилий тот был казнен. В войсках ходили разговоры, что военно-полевой суд, изучив предъявленные улики, отказался признать полковника Мясоедова предателем, засчитав в вину только мародерство. Бонч с Батюшиным бросились искать правды у великого князя-главковерха. И тот приказал: «Все равно повесить!» Надо было на кого-то свалить вину за неудачи на фронте…

Особенно возмущали Павла как профессионала доказательства вины Мясоедова, предъявленные обществу.