Секретные люди

После мобилизации для пополнения рядов стали формировать добровольческие части из элементов, какие в армию в мирное время не взяли бы никогда. В числе прочих народилась печально знаменитая Маньчжурская добровольческая конная сотня и была послана на Кавказский фронт. Личный состав в ней был такой, что все воинские начальники старались поскорее избавиться от сотни. Острили, что действительную службу добровольцы проходили на Сахалине (то есть на каторге), а повторительные сборы – по всей тайге… А тут еще маньчжурцев объединили в один отряд с Екатериноградским отдельным пехотным батальном, который до войны являлся дисциплинарным.

В Кавказской армии батальон прозвали конокрадским, поскольку вчерашние штрафники были горазды на любое воровство."

"В таком лихом отряде Адриан провоевал до января, получил ранение и чин сотника. В награду за службу со всяким сбродом он был переведен в 1-й Полтавский полк Кубанского казачьего войска, и сразу на должность полкового адъютанта. Полк входил в 1-ю бригаду той самой 4-й Кавказской кавалерийской дивизии, которой командовал Чернозубов.

Дивизии пришлось отражать весеннее наступление турецкого Экспедиционного корпуса под командованием Халил-бея, дяди Энвер-паши.

Бей печально прославился своей жестокостью по отношению к армянам. В его корпус вошли две сводные пехотные дивизии, сформированные из числа пограничников и жандармов, усиленные курдской иррегулярной конницей. Все эти вояки имели большой опыт войны в горах и представляли значительную силу. Они нанесли удар в общем направлении на русские города Елисаветполь и Баку, двинувшись к государственной границе.

Тут очень вовремя для нас вспыхнуло восстание армян и айсоров в окрестностях озера Ван, в тылу у корпуса.

И Халил-бею пришлось направить на его подавление одну из своих двух дивизий. А Чернозубов, наоборот, получил подкрепление – 3-ю Забайкальскую казачью бригаду. Он атаковал ослабленного противника и выгнал его обратно за турецко-персидскую границу. После этого боевые действия на территории официально нейтральной Персии затихли. Противостояние перешло из активной фазы в тайную войну разведок и диверсионных отрядов.

Чунеев выдержал несколько жарких разговоров: сначала с Гнатченко, потом с Чернозубовым и затем с ними обоими.

Их крайне возмутило то преступление, которое поручик придумал с целью очернить сотника. Дело в том, что, по положению, конь и седло убитого в бою казака остаются в собственности полка. На войну казак идет на своей лошади, со своим седлом, холодным оружием и перечнем снаряжения согласно арматурному списку. В случае выбытия его из строя полк отсылает его семье 250 рублей за лошадь и 38 рублей за седло. Всеми этими расчетами ведает полковой адъютант.