Секретные люди

После майских боев 1-й Полтавский лишился 156 казаков – офицеров и нижних чинов. Трое были демобилизованы по ранению, остальные погибли. Таким образом, казна должна была направить вдовам и калекам в тыл 41 808 рублей. Святые деньги! Конь и седло – важнейшее имущество для любой казачьей семьи. И вот сотник Гнатченко их украл и проиграл в карты…

Дело доходило до крика, причем споры шли в чистом поле, без посторонних, чтобы никто не подслушал. Сотник матерился и орал:

– Да как же мне жить после такого? Сроду в Кубанском войске не случалось подобного сраму!

Генерал, донской казак из станицы Нижне-Чирской, добавлял:

– И в Донском тоже!

Поручик им отвечал:

– Мы с вами на Востоке.

Не мне говорить, сколько тут хитрых и наблюдательных людей. Ложь должна быть страшной, преступление – отвратительным, иначе не поверят.

– Но почему именно я? – почти рыдал сотник.

– Адриан Евграфович, нету никого лучше вас. Отец, извините, сидел в арестантских ротах за казнокрадство. Вы служили с маньчжурцами, от которых до сих пор весь Кавказ дрожит.

Чернозубов, хоть и окончил Пажеский корпус, бранился виртуозно.

Он предложил заменить кражу святых денег посягательством на артельные суммы сотен. Тоже ведь некрасиво! Николай объяснял:

– Такие посягательства сразу становятся известны. А деньги за коней и седла идут в станицу полгода. Наш нечистоплотный адъютант проиграл их вчистую и теперь ищет, где взять сорок тысяч покрыть лихоимство. Сумма огромная. Вот готовый кандидат на вербовку в шпионы! Шулер, который его нагреет, будет мой человек. Он сообщит агенту Шёнемана, что имеется офицер из штаба, которому или стреляться, или продаться врагу… Лучше мы ничего не придумаем, а времени уже остается мало.

Адриану Евграфовичу придется временно пожертвовать репутацией. На благо Родины.

Казаки продолжали спорить, и Чунеев послал шифротелеграмму напрямую Юденичу. Тот ответил кратко: «Сделать, как придумал Лыков-Нефедьев». После этого споры прекратились, разведчики начали готовить операцию.

Тут предстояло много трудностей, но помогли сами тевтоны. Получив отпор на поле боя, они решили отыграться в тылу. Германский резидент Вильгельм Шёнеман объявил себя консулом кайзера в Керманшахе.

Самовольно, без согласия Тегерана! Правительство отказало ему в экзекватуре[93]. Но консул-разбойник арендовал в городе дом, поднял над ним германский флаг и приступил к своим обязанностям. Которые заключались главным образом в том, что он вербовал фидаев[94], подкупал племенных вождей, снабжал их оружием и патронами, вел разведку.

В соседнем Кермане появился второй консул-самозванец Цугмайер. Губернатор Кермана Сардар Заффар получил приказ из столицы не впускать немца.