Она разрушила нашу семью

– Это твоё право, – пожала я плечами, ощущая, что из меня разом будто бы выбили все силы.

Даже опору захотелось найти в качестве стены, ну или стула, на который я бы и опустилась. А пока уговаривала себя стоять. Не хотела, чтобы Курилов видел, насколько мне нехорошо.

– Я найду клинику, с которой и свяжусь. Анализы сделают быстро. Можно вообще заказать экспресс. Все детали о том, как взять биоматериал у Ники, обговаривать с тобой или с Лидией?"

"Курилов сцепил челюсти, а меня как будто повело. Показалось, что мир поплыл перед глазами, хотя я твёрдо стояла на ногах. Но те нервные потрясения, что обрушивались на мою голову одно за другим, уже давали о себе знать.

Хотелось просто взять и выйти из собственного тела. Оставить его здесь, рядом с Арсением, а самой исчезнуть. Дурацкие мысли и желания.

– Мы обсудим с ней, как лучше поступить, – ответил Курилов после паузы, на что я не сдержалась и хмыкнула.

Его «мы» звучало ну очень красноречиво. Понятнее всего остального вместе взятого.

– Хорошо. Буду ждать… ваше решение. А сейчас извини, у меня очень много дел.

Я кивнула на выход, но Арсений не торопился покидать наш дом.

– Милаш… Я поступил нехорошо, признаюсь, – сказал он, и голос его был мягким, словно растаявшее масло. – Но сейчас понял, что всё не настолько важно, как спасение жизни Валеркиной дочки. И поверь… У меня за те девять лет, что мы с тобой вместе, не было никого. Я даже флирта себе не позволял…

Я устало прислонилась к стене и прикрыла глаза. Что могла ещё сказать Курилову из того, чего он пока от меня не слышал?

– Иди, Арс… спасай… Валеркину дочку. А мне дай возможность не верить на слово тому, кто не единожды солгал, но добыть факты, указывающие, что ты говоришь правду.

– Добывай, – процедил Курилов и, развернувшись, вышел.

Я же горько рассмеялась и, отлепившись от стены, закрыла за мужем дверь. Разговор с ним был сродни хождению по минному полю. Я уже не могла вот так просто произносить всё, что думаю. Не могла поведать Арсу, какие чувства испытываю. Наша хорошая жизнь, длиною в девять лет, была в прошлом и останется там навсегда, потому что уже ничего не будет как прежде.

С этим фактом мне предстояло смириться.

С этим фактом я должна была отныне жить…

Разум – инструмент души, стоящий на страже её равновесия. Смысл этой фразы я смогла начать осознавать через пару часов после ухода Курилова. Удивительно, но именно его точки, расставленные по ходу повествования нашей жизни, вернули мне ощущение почвы под ногами.

Я не хотела ни биться в истерике, ни бежать с шашкой наголо, выкрикивая лозунги и рубя направо и налево. Я пришла к некой отправной точке, от которой и должна была начаться моя новая жизнь.