Опьяненный любовью

Гарриет продолжала скакать на месте.

– Да! На другом берегу ручья есть пруд с утками!

Гарри как будто удивился.

– И нам придется переплывать ручей, чтобы туда добраться?

– Нет, папа! Есть мост.

Какое облегчение.

– И место, где можно расстелить одеяло? – Гарри упорно смотрел на Гарриет, а не на хмурую Пен.

Девочка кивнула:

– Да. Я тебе покажу. – И Гарриет сбежала.

– Пойдем? – Он предложил Пен руку, но она на нее не оперлась.

– Гарри, я думаю о твоем предложении.

Он не был готов к серьезному разговору.

– Ты меня пугаешь. Дай мне позавтракать, а потом сообщай плохие новости.

Пен открыла рот, потом снова закрыла и еще больше помрачнела.

– Хорошо.

Они шли за Гарриет по тропе к водопаду, но свернули туда, куда раньше не ходили.

– Сюда, папа! – звала Гарриет, убежав на добрых три десятка метров вперед.

Гарри улыбнулся Пен:

– Мы не поспеваем за нашей дочерью.

Их дочерью. Их творением, навеки связавшим их друг с другом.

Боже, как приятно это сознавать.

Пен улыбнулась в ответ и удивленно покачала головой:

– Сегодня Гарриет с утра так взвинчена, что хотела бежать к тебе еще два часа назад.

Гарри усмехнулся:

– Хорошо, что ты ее не отпустила.

Проклятие! Не то сказал. Пен насупилась. Открыла рот…

– Давай за мной, папа!

Вернувшись к ним, Гарриет схватила отца за руку и потащила за собой. Не давая ему услышать то, что собралась сказать Пен.

Гарри знал, его отступление лишь выигрыш времени.

Они перешли мост – он видел и слышал водопад справа. Потом тропа расширилась, деревья по обе стороны от нее образовали нечто напоминавшее тоннель. Вскоре они вышли на поле, спускавшееся к пруду.

Гарриет тянула его за рукав ближе к воде.

– Видишь, папа? Утки!

– Вижу, вижу.

Утки погружали клювы в воду, выставляя вверх оперенные гузки. Гарриет захихикала.

– Похоже, они завтракают, – сказал Гарри. – Я тоже не прочь позавтракать. Давай посмотрим, что там в корзине.

– Кекс с изюмом! – скакала рядом с ним Гарриет. – Доркас печет лучший в мире кекс с изюмом.

– Неужели? Как здорово! Обожаю кекс с изюмом.

Гарриет улыбнулась ему:

– Я тоже!

Гарри остановился, потом, убедившись, что переваливающиеся с боку на бок утки и их помет достаточно далеко, поставил корзину на землю.

– Здесь? – спросил он Пен.

Она продолжала стоять на тропе, пока Гарри с Гарриет смотрели на уток.

– Да. – Пен попыталась улыбнуться, но улыбка вышла бледной, а взгляд – печальным.

Час от часу не легче.

Расстелив одеяло, они уселись: Гарриет – почти вплотную к Гарри, Пен – на другом конце одеяла. Контраст с пикником в яблоневом саду вряд ли мог быть разительнее.

«Что случилось прошлой ночью после моего ухода?»

Его переполняла решимость это выяснить.