Опьяненный любовью

– Мама, дай папе кекс с изюмом!

– А ты тоже будешь? – Пен ласково улыбнулась Гарриет и протянула кусок кекса Гарри, но потом одарила взглядом, в котором и тени ласковости не осталось.

– Да!

Она протянула Гарриет кусок кекса и уставилась вниз, с чрезмерным тщанием перебирая провизию в корзине.

– У нас тут хлеб, масло, варенье… Милорд, похоже, Доркас положила и для вас угощение – кусок холодной говядины, если захотите.

Так. Гарри снова милорд.

– Нет, спасибо. – Внезапно ему расхотелось есть.

Гарриет вела себя непринужденно. Уминая кекс, она весело болтала.

– Папа, похвали же кекс?

– Да-да.

Прямо объедение!

Кекс и правда был бесподобен, но сейчас казался ему чуть ли не глиной. Ему надо остаться с Пен наедине, поговорить и выяснить, что стряслось.

– Мама, можно мне еще?

– Можешь доесть мой."

"Ага. Значит, аппетит пропал не только у него.

Гарриет или слишком радовалась удачной возможности задавать вопросы, или – ей всего девять – наслаждалась обществом отца и матери.

Гарри нахмурился. Как Пен этого не понимает? Он нужен Гарриет. И если верить вчерашней Пен, то и ей самой тоже.

А ему они нужны, черт возьми!

Он положил кекс.

Больше ни крошки в рот не лезло.

Пен вздохнула:

– Гарриет, не поглядеть ли тебе на уток? Мне надо папе кое-что сказать.

Гарриет улыбнулась:

– Как говорила Эвис?

Пен помотала головой:

– Не совсем.

Гарриет бросила на отца тревожный взгляд:

– Папа, ты от нас не уйдешь? Ты с нами не прощаешься?

– Гарриет, я не уйду, – попытался ободряюще улыбнуться он. – Не беспокойся.

Но Гарриет беспокоилась. Она оглянулась на Пен и медленно, уже не вприпрыжку побрела к пруду.

Боже! Гарри посмотрел на Пен. Ему хотелось высказать все начистоту.

Почему она так сурова и как она смеет расстраивать их дочь? Но он сдержался. Опыт подсказывал, что не стоит терять самообладания.

– Боже… Пен!

Краем глаза он видел, как Гарриет остановилась и оглянулась, поэтому он сказал почти шепотом:

– Понимаю, ты сердишься на меня, хотя не знаю за что. Но, пожалуйста, не называй меня «милорд».

Гарри видел, как Пен вздрогнула, и пожалел ее, но если она хотела вонзить ему в сердце нож, пусть бьет честно, с открытыми глазами.

Пен кивнула:

– Ты прав, Гарри. Я пыталась упростить себе задачу, но это нечестно.

 – Она пару раз глубоко вздохнула и отвела глаза. – Я…

Она снова остановилась, и у него сжалось сердце. Ему больно было смотреть, как Пен страдает.

«Из-за чего?»

Верно. Гарри молча ждал.

Пен начала снова:

– Прошлой ночью я говорила с Джо. Она вдова. Я думала, Джо сможет помочь мне кое-что понять.

Боже, звучит скверно и двусмысленно.

– Пен, я не умер.

– А я не твоя жена и не буду ею.

Она сказала это словно невзначай, но… Она думала, что он должен сделать ей предложение?

Нет. Она так не думала.