Опьяненный любовью

– Отправляйся-ка ты домой, Годфри, – посоветовал бородач, сидевший в углу. – Не заставляй Бэсс вытирать твою кровь с пола.

– Вот-вот, – заметил крестьянин помоложе. – Поглядись-ка лучше в зеркало. На сегодня с тебя хватит разговоров с графом.

– И поделом тебе, Годфри, если ты дурно вел себя с миссис Барнс, – раздался голос из дальнего угла.

И его сразу же поддержало множество голосов из разных концов зала.

– Верно, верно. Она всегда ведет себя как настоящая леди.

– Очень преданна своей дочери. Мне моя жена говорила.

– Знает больше о своих огородных растениях, чем ты о христианских добродетелях.

– Да-да!

– Точно!

– Если бы не она, у нас не было бы нашего пива!

Мужчины разом подняли свои кружки. Шум становился все громче.

– А от тебя, викарий, у нас одни мозоли на задницах – сидим на этих чертовых жестких скамьях по воскресеньям да слушаем твое пустословие."

"Священник, по-видимому, наконец решил, что разумнее для него будет немедленно ретироваться. Он выпрямился, но отойти от стойки еще боялся.

– Очень хорошо, джентльмены. Я вижу, мое присутствие здесь нежелательно.

Со всех сторон раздались крики и улюлюканье, посетители таверны затопали и застучали кружками по столу.

Викарий фыркнул и изо всех оставшихся у него сил попытался сделать так, чтобы его уход не выглядел трусливым бегством. Он высоко поднял голову и, глядя прямо перед собой, проследовал через зал таверны.

– Осторожнее, Годфри, как бы дверь не дала тебе по заднице! – кричали ему вслед.

Наверное, еще долго презрительный смех собравшихся звенел у преподобного в ушах уже после того, как за ним захлопнулась дверь.

Гарри был доволен тем, как сложились обстоятельства.

Он широко улыбнулся Бэсс:

– Всем по кружке «Вдовьего пива» за счет графа Дэрроу, – провозгласил он.

По залу пронесся громкий гул одобрения.

Глава 8

Понедельник

Гарри ехал по дорожке к старому кирпичному строению, в котором располагался Дом призрения и поддержки старых дев, вдов, брошенных женщин и их несчастных детей. Здание было неказистым и не очень большим.

Гарри с трудом подавил зевок. Он оставался в таверне допоздна, пока не разошлись последние посетители, пил с ними и оплачивал выпитое ими. Ему не раз приходилось проводить так вечера в пивных заведениях Европы.

Это был лучший способ наладить добрые отношения с простыми людьми, и теперь он рассчитывал на то, что, если священник вздумает строить козни против него, люди, с которыми он сидел в пивной, встанут на их с Пен сторону.

К своему удивлению, он обнаружил, что ему не пришлось долго убеждать крестьян, по крайней мере насчет Пен. Здешние мужчины презирали священника, который служил в Литтл-Падлдоне всего несколько месяцев, и с готовностью верили во все дурное, что о нем говорилось.