Опьяненный любовью

Поначалу Гарри, казалось, поддразнивал ее, не злоупотребляя резкими ритмичными толчками и почти выходя из нее. Пен закрыла глаза, сосредоточивших на охвативших ее ощущениях. Вот он входит в нее, снова выходит, еще раз, еще… Это невыносимо сладостно. Глубже и глубже оказывался он, все сильнее и сильнее подогревая и без того опьянявшее ее сильнейшее желание.

– Гарри! О Гарри!

И вот, кажется, он весь в ней, заполнил ее без остатка, впечатывая в матрац.

Да, именно этого она жаждала. Не просто возбуждения и не только физического удовлетворения, нет. Именно этого ощущения единения, слияния с ним.

Пен долгих десять лет не испытывала подобного блаженства, одиночество иссушило и омертвило ее. Она, вцепившись в его спину, силилась прижать Гарри еще сильнее.

Десять лет она была матерью, огородницей, по горло занятой работницей, но не женщиной, какой благодаря ему ощущала себя сейчас.

«Но это не любовь, – уговаривала себя Пен, – А одна лишь похоть».

Но все-таки все очень уж напоминало любовь.

И вновь неописуемое удовольствие и восторг захлестнули ее.

В это мгновение Пен ощутила внутри себя мягкие, щекочущие толчки его извергающегося семени.

«Я снова зачала?»

Но вместо страха мысль эта доставила Пен глубочайшее удовольствие.

Тело Гарри обмякло на ней. Пен едва дышала, и это было чудесно. Ее руки скользнули по спине Гарри к его ягодицам. Она обхватила их, стараясь хотя бы на мгновение удержать его в себе.

Но вот он приподнялся, освободился от ее пылких и страстных объятий, повернулся набок. Но тут же вновь протянул руку и обнял ее, свободной рукой заботливо натягивая одеяло.

Пен лежала, уткнувшись ему в грудь, слишком утомленная любовью, чтобы ощущать что-либо, кроме сладостной истомы, разлившегося по телу ощущения блаженства и безмятежного счастья.

– Прости мою напористость, Пен, мне следовало быть более деликатным. И осторожным. – Гарри откинул волосы с ее лица. – Я не мог сдержаться, не мог, и все… – Он поцеловал ее в лоб. – Ты просто околдовала меня. Лишила рассудка. Как во времена нашей юности.

– Все хорошо, – успокоила его Пен, понемногу возвращаясь к прозе жизни. – Сейчас у меня безопасный период.

Надеяться приходилось только на это. Ее месячные приходили нерегулярно, с задержками, поэтому она лишь приблизительно могла определять безопасные периоды.

Вовсе не обязательно, что она сегодня понесет от него, ведь даже тогда, чтобы зачать ребенка, им потребовались целых три месяца непрерывной близости.

– Обещаю, в следующий раз буду осторожнее, – с улыбкой заявил Гарри. – Ну хотя бы постараюсь.

Единственное, что в эту минуту интересовало Пен, – тот самый упомянутый Гарри следующий раз.

«Нужно будет посоветоваться с Эвис насчет способов предотвращения беременности.