Отмычка от разбитого сердца

Черенков был человек бывалый, ему приходилось попадать в разные переделки, но тут и он струхнул.

— Кто здесь? — проговорил он севшим от волнения голосом. — Эй, вы чего? Что за шутки!

И тут чьи-то сильные руки взяли его с двух сторон за локти и куда-то повели.

Участковый даже не пытался сопротивляться — в темноте он чувствовал себя совершенно беспомощным, кроме того, он не видел своих противников и даже не знал, сколько их. Он безвольно переставлял ноги и только гадал, куда его ведут и чем все это для него кончится. Одно он понял: с ним не шутили. Все это было очень серьезно.

Кончилось это довольно скоро: перед Николаем распахнулась еще одна дверь, и его втолкнули в ярко освещенную комнату.

После путешествия в полном мраке он едва не ослеп.

Впрочем, похоже, те, кто привел его в эту комнату, именно этого и добивались: ему в лицо направили яркую лампу, так что некоторое время Николай ничего не видел и не соображал.

— Явился, голубчик! — раздался перед ним язвительный голос. — А мы уж тебя и не ждали!

Николай крепко зажмурил глаза и снова открыл их.

Намного лучше не стало, но он кое-как разглядел небольшую, заставленную дешевой мебелью комнату и коренастого мужчину в плохо сидящем сером костюме.

Еще двое подтянутых молодых парней стояли по бокам от участкового, крепко держа его за локти."

"— Ну что, Толик, будешь сразу колоться? — проговорил этот человек и на мгновение выключил лампу.

Однако не успел Николай перевести дух, как ослепительный свет снова ударил ему в лицо.

— Будешь колоться? — повторил незнакомец.

— А ты кто такой? — спросил Николай, зажмурив слезящиеся глаза.

Вдруг за его спиной хлопнула дверь, и появился еще один человек — постарше и повыше ростом. Он был одет в такой же серый костюм, но сидел он на нем значительно лучше.

— Молчит, Лев Николаич! — проговорил приземистый незнакомец. — Ну ничего, мы его разговорим! — И снова рявкнул, уставившись на Николая: — Колись, Копыткин, тебе же легче станет!

— Какой Копыткин? — Тот, кого назвали Львом Николаичем, недовольно поморщился. — Иван Сергеевич, это же не он! Нужно внимательнее изучать материалы дела!

— Не он? — удивленно переспросил коренастый. — И правда, не он… что же тогда он здесь делает?

— Вот это мы с вами и должны выяснить!

Лев Николаевич взмахнул рукой, и Николая толчком усадили на жесткий стул. Лев Николаевич уселся напротив него и с мягкой, дружелюбной интонацией проговорил:

— А теперь вы нам все расскажете, и вам сразу станет легче на душе. Вы просто не представляете, дорогой мой, как облегчает совесть чистосердечное признание!

— Какое признание? — раздраженно переспросил Николай. — Да вы, мужики, кто такие?!

— Вопросы здесь задаем мы! — выкрикнул из-за спины начальника коренастый Иван Сергеевич.