Отмычка от разбитого сердца

Петр закончил свой рабочий день, зашел с друзьями в известное всем жителям поселка заведение «Василек», чтобы выпить кружку пива. Он не знал, что эта кружка будет последней в его короткой жизни… выйдя из «Василька», Петр распрощался со своими друзьями и свернул в проулок, который вел к его дому. Там, в этом проулке, и нашла его через полчаса соседка Марья Федоровна Булкина. Увиденное произвело на нее такое сильное впечатление, что Марья Федоровна практически лишилась дара речи, так что мы не смогли взять у нее интервью. Одно только достоверно известно: Петр Самокруткин убит тем же изуверским способом, что и предыдущие четыре жертвы Выборгского маньяка»…

Надежда Николаевна оторвалась от чтения. Четыре жертвы! Значит, несчастный выпивоха Петр Самокруткин — это уже пятая жертва маньяка!

Она дочитала заметку до конца, но не нашла больше ничего нового: те же многословные сетования на вялость и нерезультативность следствия, те же обещания держать читателей в курсе и та же подпись внизу — П. Карельский.

Надежда хотела продолжить поиски остальных статей, когда услышала скрип лестницы и шаги поднимающегося по лестнице человека. Шаги были какие-то странные — очень тяжелые и неровные, как будто по лестнице поднимался какой-то хромой пират. После прочтения заметок о кошмарных убийствах ей невольно стало страшно. Она отступила от двери и на всякий случай вооружилась все той же табуреткой.

Дверь приоткрылась, и в нее заглянула Люська.

— Ты чего это? — удивленно спросила она, увидев Надежду с табуреткой наперевес.

— Да так, — Надежда засмущалась своего испуга. — Видишь, на табуретку вставала… там на стенке статья про того маньяка, что здесь пять лет назад орудовал…

— А я-то думаю, что это ты наверх поднялась и пропала!

Люська наклонилась и прочитала заметку про пятое убийство. Точнее, прочитала она только заголовок и подпись, на остальной текст ее прилежности не хватило.

— П. Карельский! — оживилась она. — Это же Пашка Ячменный! Он мне по пьяному делу газетками своими хвастался, показывал — это, говорит, я П. Карельский. Такое, говорит, у меня… псевдомимо.

— Все у тебя по пьяному делу! — обиделась Надежда. — Корреспондент, приличный человек…

— Ой, я тебя умоляю! — Люська зашлась от смеха. — Тот еще выпивоха! С понедельника по пятницу не просыхает, а в субботу у него вообще запой. Его уж и в газету не пускают, только если что-то очень интересное откопает…

«Вроде Выборгского маньяка», — подумала Надежда.

А еще она подумала, что надо бы прогуляться до поселка и найти там этого Ячменного — Карельского, порасспрашивать его о делах давно минувших дней. Заодно, кстати, купить кое-чего, недостающего в хозяйстве Аглаи Васильевны. Например, хороший шампунь.