Отмычка от разбитого сердца

Потому что я вижу — вы истинный ценитель слова! Вы поймете муки творческой натуры!

Надежде совсем не хотелось понимать муки нетрезвой «творческой натуры», тем более не хотелось сидеть с Ячменным в «приличном месте», но она поняла, что это — единственный способ раздобыть ценную информацию о делах пятилетней давности, и она, скрепя сердце, отправилась вслед за Павлом.

Идти им пришлось совсем недолго: в этом поселке все сколько-нибудь заметные учреждения культуры и прочие общественные заведения располагались рядом."

"Ячменный подвел ее к приземистому одноэтажному домику, выкрашенному в непритязательный голубой цвет, с яркой вывеской «Василек» над дверью.

Надежда поняла, что это — то самое питейное заведение, которое фигурировало в одной из статей про маньяка.

Внутри заведение оказалось неожиданно чистым.

Видимо, эта чистота стоила немалых стараний стоявшей за стойкой буфетчице — пухленькой и розовощекой особе лет сорока, в белом кружевном переднике и такой же наколке на мелко завитых соломенных волосах.

Большинство столиков было занято представителями местного населения, но Павла узнали, и двое трактористов подвинулись, освобождая ему и его спутнице часть стола.

Узнала Ячменного и буфетчица.

— Павлик! — окликнула она его недовольным голосом. — Ты со мной еще за прошлый раз не расплатился!

— Зинуля! — Ячменный рванул рубаху на груди. — Я с тобой расплачусь! Я с тобой непременно за все расплачусь! Непременно и обязательно! Ты ведь меня знаешь: я — всегда! Вот меня сейчас напечатают в «Комсомолке», и я раз и навсегда расплачусь с долгами…

— Знаю я тебя! — отмахнулась Зина. — В «Комсомолке»! Тебя уже и в многотиражку птицефабрики и то не пускают!

— Вот она — судьба творческой личности в России! — горестно проговорил корреспондент, повернувшись к Надежде: — Женщина, может быть, вы ссудите мне сто рублей одной купюрой? Я вам верну, я вам непременно верну!

— Обязательно одной? — удивленно спросила Надежда. — А две по пятьдесят не устроят гиганта мысли?

— Можно и по пятьдесят, но сто — это как-то благороднее!

— Да ладно уж, пусть будет сто, только, пожалуйста, не напивайтесь! — заинтригованная Надежда дала корреспонденту деньги. Он ненадолго удалился и вернулся с графинчиком водки и тарелкой с крупно нарезанной сельдью.

— Ну, так чем же закончилась история с маньяком? — напомнила Надежда о теме их разговора.

— Ничем! — выдохнул Павел, опрокинув в рот первую рюмку водки и удовлетворенно зажмурившись. — Они его так и не поймали. Хотя рапортовали в центр об успешном раскрытии дела. И убийства действительно прекратились…

— Не поняла, — Надежда не сводила глаз с Ячменного, — почему же тогда вы уверены, что его не поймали?

— Интуиция! — Павел постучал себя в грудь.