Отмычка от разбитого сердца

Плохо идет на контакт. Ловко имитирует выздоровление. Мы его дважды выписывали, поверив в полное выздоровление. И что вы думаете — через два-три дня приходилось снова госпитализировать. Проявление неуправляемой агрессии, нападение на близких… теперь вот совершил побег. Это вообще редчайший случай в истории нашей больницы. Первый и, надеюсь, последний случай! От нас не убегают! Охрана у нас замечательно организована. Да и зачем? Больным у нас нравится! Вы же видели наших шизофреников? Они просто счастливы! Им так нравится заниматься цветами! Даже после полного выздоровления не хотят от нас уходить! Буквально силой выписываем! А мы вам еще параноиков покажем…

— Нет, спасибо! — испуганно отозвался участковый. — Как-нибудь в другой раз… вы мне лучше скажите, этот больной, Калниньш, он, по вашему мнению, способен совершить убийство?

— Хороший вопрос! — Врач снова надел очки, аккуратно поправил их и пристально взглянул на Николая: — Очень хороший вопрос! А вы знаете, мне кажется, способен. Эта его скрытность… знаете, как говорят — в тихом омуте черти водятся… и еще какие черти! Тем более он уже проявлял болезненную агрессию по отношению к близким…

— Вот как, значит! — Николай машинально поправил кобуру с табельным оружием. — А скажите мне, доктор, когда конкретно пропал этот ваш больной Калниньш?

Врач поднял глаза к потолку, пожевал губами, затем открыл свой ежедневник.

— Так… мне сообщили о его отсутствии три дня назад, перед самым отбоем…

— Три дня?! — Николай еще больше взволновался. — Три дня… Значит, он мог…

— Мог — что? — осведомился врач.

— Да нет, это я так… свои мысли… большое вам спасибо, доктор! Вы мне очень помогли!

— Не за что! Может быть, вам все же показать наших параноиков и буйнопомешанных? Вы ведь их еще не видели! Уверяю вас, поучительнейшее зрелище!

— Нет, спасибо! — Николай попятился. — Дел много… мне теперь этого Калниньша ловить…

— Ну, что ж, успехов! — И врач снова принялся протирать очки. — Антон Антонович вас проводит…

— Спасибо, я сам дойду! — поблагодарил Николай Иванович. — Я дорогу хорошо запомнил!

«Неужели он? — думал участковый, проходя больничным коридором. — Вроде все сходится… врач сказал, что к насилию этот Калниньш способен… на собственных родных нападал… и сбежал три дня назад, так что вполне мог совершить оба убийства… надо объявлять его во всероссийский розыск! Конечно, начальство этого не любит, но тут случай серьезный, уже семь убийств у него на счету…»

Глубоко погрузившись в раздумья, Николай Иванович быстро шел по длинному полутемному коридору, как вдруг дверь справа от него приоткрылась, из-за этой двери показалась бледная женская рука и поманила участкового.

Участковый Черенков был человек быстрый и решительный.