Пари (СИ)

Если вечером мне в голову приходила мысль, что мне срочно нужно поваляться на солнышке под пальмами — утром я уже могла сидеть в самолете и лететь на какие-нибудь Сейшелы, где меня ждал лучший в мире номер в отдельном домике и неделя ничегонеделания с коктейлями в кокосовом орехе.

А сейчас…

Я что есть силы щипаю себя за локоть, чтобы убедиться, что не сплю и все происходящее — реальность, а не кошмарный сон. Но даже когда я несколько раз повторяю процедуру, ужасные стены и старый диван никуда не деваются. Она становится еще хуже, когда замечаю в проеме открытого балкона бандитскую усатую морду.

Блин, я совсем забыла, что открыла его проверить комнату.

— А ну… брысь отсюда, — машу Бармалею, но он совершенно преспокойно заходит внутрь, усаживается неподалеку и, удостоив меня пренебрежительным взглядом, начинает умываться как ни в чем не бывало.

Дожила — теперь меня ни в грош не ставит даже дворовой кот. Скоро дойдет до того, что мне придется спрашивать у него разрешения, чтобы зайти в свою же квартиру.

Бреду на кухню, достаю из ящика пакет с кормом и, как учила Катя, кладу его в миску, немного размочив водой.

Приношу в комнату, ставлю на пол и уже выученным и отрепетированным движением пододвигаю миску шваброй. Подходить к этому черному монстру даже в мыслях не хочу — мне для полного счастья не хватает только схлопотать от него лапой по носу, и тогда на моих грандиозных планах заполучить Лекса можно будет не то, что ставить крест, а сразу заказывать за упокой.

— Ешь и убирайся, — прикрикиваю на своего незваного гостя, пока он делает вид, что стерильная чистота собственных лап интересует его куда больше моего угощения.

 — Или вали отсюда, неблагодарная… морда!

Бармалей все-таки облизывается, несколько минут обнюхивает содержимое миски с разных сторон, а потом, устроившись поудобнее, начинает есть. Хрустит так аппетитно, что у меня самой начинает урчать живот. Ну да, я же сегодня без обеда, потому что вместо того, чтобы купить себе что-то в кафе напротив, решила «сэкономить» и поехать домой на такси, чтобы побыстрее и осталось время привести себя в порядок перед поездкой.

Но вместо того, чтобы заниматься именно этим — валяюсь на полу, изображая всем известную рыбу с кислой мордой.

И даже наличие веской причины не очень меня оправдывает.

— А-ну соберись, Виктория! — говорю своему кислому отражению в мутной дверце старого шкафа, из которой, как насмешку, торчит край моего любимого платья от «Диор». — Или ты хочешь, чтобы это платье стало последним в твоей жизни?

Я провожу ладонями по щекам, убеждая себя, что там нет никаких слез, а эти мокрые пятна — это просто глупости и слабости.