Пари (СИ)

Да она, блядь, последняя в списке тех, с кем я стал бы откровенничать!

— Что? — Вика с триумфальным блеском в глазах слегка подается вперед, но продолжает внимательно следить за тем, чтобы между нами сохранялось заметное свободное пространство. — Товарищ Большой Начальник не в курсе, что слухами земля полнится?

После этих ее слов я сбрасываю со счетов первый пришедший на ум вариант о том, что тут не обошлось без вмешательства Тихого. Бля, да какого хрена я вообще в первую очередь подумал на него? Только потому, что лучший и самый преданный друг устроил мне головомойку? Так если разобраться, он сказал все по делу, более того — я и без его нравоучений прекрасно понимаю, что играю с огнем, но считаю, что имею полное моральное право сделать то, что задумал, и абсолютно уверен, что сразу после того, как вдоволь наиграюсь с Викторией и потешу свое уязвленное эго, от моего наваждения не останется и следа.

И я смогу, наконец, сосредоточиться на Кате и повести наши отношения ровно туда, куда они и двигались до того, как на горизонте снова появилась Виктория."

"— Мой чудесный коллектив так сосредоточен на попытках вытащить себя за волосы из сливного бачка, что в перерывах между поисками спасения полощет языками мое грязное белье? — так же язвительно интересуюсь в ответ.

Сейчас, когда схлынуло первое непонимание, мне действительно не так уж важно, знает она о существовании в моей жизни другой женщины или нет. Это же Вика «продамся за три копейки» — она раздвинет ноги вне зависимости от того, трахаю я кого-то или нет. Надо просто грамотно надавить на нужные кнопки. — Ну и как это происходит? Собрание клуба «Прачечная» из моих самых преданных поклонников? Надеюсь, хотя бы в обеденный перерыв?

Вика выглядит слегка озадаченной и я, пользуясь ее замешательством, немного сокращаю расстояние между нами, но намеренно не предпринимаю попыток до нее дотронуться.

Глупо скрывать, что меня к ней тянет, но в свете моих подлых замыслов — этот можно обыграть в свою пользу. Вика, заметив мои поползновения, мгновенно отшатывается и только потом понимает, что ее безопасности ничего не угрожало. И недовольно морщит лоб, потому что выставила себя в дурном свете.

— Я бы не стала ходить на собрания этого кружка даже если бы он действительно существовал, — говорит с подчеркнутым пренебрежением.

 — Даже если бы за это давали хорошую надбавку. Мне абсолютно неинтересна ваша личная жизнь, Алексей Эдуардович.

— Именно поэтому ты сейчас раздуваешь щеки от ревности, — подтруниваю над ней.

Видеть, как она в ответ вспыхивает от негодования, потом резко встает и с коротким: «Мне срочно нужен сок, чтобы запить эту мерзость» исчезает где-то в области кафетерия — отдельный вид моего морального удовольствия.