Пари (СИ)

Никогда не задумывалась о детях и не планировала их в ближайшем обозримом будущем, потому что всегда считала детей — даже страшно любимых — обузой, которая так или иначе мешает буквально всему на свете, начиная от элементарной потребности спать до обеда и заканчивая карьерной самореализацией. А тут вдруг на секунду вполне четко представила двух мелких пацанов — копий Лекса, только с моими веснушками и голубыми глазами. А может это просто защитная реакция психики? До обеда я все равно не сплю, а карьерная реализация сейчас вообще звучит как насмешка.

Блин, черт!

Я же обещала перезвонить Кассинскому! И раздобыть где-то деньги на модернизацию проклятых кабелей!"

"Нужно каким-то образом решить этот вопрос, пока Лекс немного потерял бдительность.

Кажется.

Из туалета я выхожу сверкая своей лучшей улыбкой, двумя расстегнутыми пуговицами на рубашке и походкой от бедра.

Лекса нет.

И это уже становится «старой доброй привычкой» — дать ему сорваться как раз в тот момент, когда думала, что держу за жабры. Нахожу его в главном холле — стоящего в стороне, в обнимку с ведерком попкорна под подмышкой. Лекс плечом прижимает к уху телефон, а свободной рукой закидывает в рот карамельных «барашков».

И как будто смеется. Так и подмывает налететь, схватить телефон, пока он не ожидает подвоха и рассказать его драгоценной Эстетке, что все это время, пока она рвала на себе волосы, гадая, что с ним, Лекс был со мной. Но вряд ли Анна Болейн бы одобрила настолько вольное прочтение ее идеального плана. Так что просто топчусь неподалеку, стараясь, как могу, привлечь его внимание. А когда Лекс меня замечает, жестами показываю, что иду на выход, ничем не выдавая свое бешенство.

«Я просто солнце и вода, меня невозможно сбить с намеченного курса».

Он выходит вслед за мной через пару минут, становится рядом и вопросительно поднимает бровь. На мой закономерный вопрос: «К чему бы это?», отвечает, что теперь моя очередь придумывать, как провести досуг.

— А дальше у нас по плану переезд, — торжественно выдаю я.

Улыбка Лекса медленно превращается в кислую гримасу, что в общем тоже вполне ожидаемо. Наверняка он уже размечтался, как воспользуется одной на двоих кроватью.

— Мне казалось, тебе понравился наш вид из окна, — жалуется он.

— Вид чудесный, почти французский, организуешь мне такой же, но с моей личной кроватью и душевой — и цены тебе не будет!

Я воровато выхватываю из его ведерка горсть попкорна и смачно его жую.

А кто сказал, что будет легко, дорогой?

— Наверное, так будет лучше, — соглашается Лекс, но по лицу выглядит абсолютно разочарованным таким поворотом дел, — ты права.

— Но сначала — обед, — воодушевленно продолжаю гнуть свое, радуясь, что он так легко соглашается на мои условия.