Пари (СИ)

Как они вообще дружат до сих пор — для меня загадка. Но как бы сильно мне не нравился Тихий, пьяным я его вижу впервые.

— Ты реально что ли? — Тихий внезапно перестает быковать и таращится на Лекса даже почти с удивлением. — Брат, ну что за на хуй? Что у тебя в башке?

— Как же ты заебал уже. — Наступает очередь Лекса злиться. Между нами есть просвет, но я все равно чувствую каким раскаленным стал воздух вокруг него. Кажется, даже потрескивает от напряжения, так, что можно заряжаться как от повербанки. — Я сам разберусь со своей жизнью, Тихий.

— Она там рыдает вся! — орет Тихий. Его язык начинает так жестко заплетаться, как будто он выпил бутылку водки в три глотка, прежде чем устроить мордобой, но развезло его только сейчас. — Я позвонил просто сказать, что ты, блядь, в порядке, а то у тебя же из-за этой блядины не было ни минуты свободной на женщину, которая… как… блядь, она же как солнышко, Лекс.

— Иди проспись, — отчеканивает Лекс, проводит рукой по лицу, и я только теперь замечаю, что у него тоже идет кровь.

Внутренности моментально леденеют.

Боже, а если бы этот гиббон был трезвым?! Да он бы просто убил Лекса и все!

Возня около входа в гостиницу подсказывает, что там не стали ждать кровавой трагической развязки и все-таки вызвали охрану. К нам уже идут несколько сотрудников крепкого мужского телосложения.

— Тихий, у тебя есть последний шанс свалить, — предупреждает Лекс. — Или придется объясняться за это хулиганство с местной полицией.

«Хорошенькое хулиганство», — мысленно ворчу я.

— Ты ни хрена ее не заслуживаешь. Гондон ты, Яновский, просто штопаный гондон.

"Тихий демонстративно плюет ему в ноги, поворачивается и пошатывающейся походкой уходит. Охрана гостиницы пытается разузнать, что случилось, но Лекс просит их ничего не предпринимать, объясняя, что это его приятель и они уже все выяснили, поэтому никому не доставят неприятностей. Хотя насчет Тихого я бы поспорила — мало ли на ком решит сорвать зло эта неуравновешенная туша.

Нас проводят в холл гостиницы, где девушки с ресепшена уже позаботились об аптечке. Наперебой предлагают оказать первую медицинскую помощь или отвезти в больницу, но Лекс отказывается и упрям прет до лифта.

— Я в порядке, Вик, — говорит он очень холодно и сдержано, когда кабинка ползет вверх.

В порядке?! С кровью на подбородке и синей щекой размером с дыню — это называется «жесть!», а не «в порядке». Хотя, конечно, я не представляю Лекса рыдающим и причитающим. Не могу даже вообразить обстоятельства, при которых он бы ныл и просил обезболивающие.