Перегрин

Плоскодонки мы отправили в свободное плавание. Пусть они послужат компенсацией семьям погибших зверобоев.

— На такой лодке можно смело выходить в море, — сказал я. — Так что, друзья мои, садитесь на весла, отправляемся в плаванье."

"Жиронда — эстуарий Гаронны — длиной километров восемьдесят. Оба берега сейчас поросли тростником и камышом. Дичи там обитает несчитано. Такие большие стаи водоплавающих птиц я видел только в дельте Нила. Уже в низовьях, во второй половине дня, мы заприметили кабанов и сделали остановку. Отлив сменился приливом, который лучше было переждать, использовав время для пополнения запасов еды.

Кабаны здесь не такие крупные, как на севере Европы. Я убил одного из лука, потратив всего две стрелы. Получив первую в левый бок, кабан ломанулся в заросли тростника. Вторая стрела угодила в правую ляжку. Я целился в шею позади черепа, но животное вдруг подпрыгнуло как-то криво, будто увидело полет стрелы и попыталось убраться с ее пути, но силенок не хватило. В итоге кабан с двумя стрелами в теле, проделав в густом тростнике дорожку длиной метров сто, обессилел и застрял. Перт добил его гарпуном. Кабана выпотрошили и зажарили, не таясь. Рядом был океан, куда мы могли рвануть в любой момент. Уверен, что у аборигенов, если бы вдруг заметили дым костра и решили напасть, приплыв против приливного течения, не хватило бы духу последовать за нами.

35

На месте Башни Геркулеса — самого древнего маяка, из действовавших в двадцать первом веке — сейчас находится небольшая сторожевая каменная башня. Служит она жителям небольшого поселения, расположенного на полуострове, где в будущем будет испанский город Ла-Корунья.

Скорее всего, здесь делают остановку римские торговые галеры, следующие за оловом в Британию, но я не решился приближаться к берегу, общаться с местными жителями. Слишком нас мало, и поэтому общение могло закончиться печально для обеих сторон, потому что сдаваться в плен ни я, ни мои попутчики не готовы. Не спасло бы даже то, что мы служим в римской армии. Наоборот, это могло бы стать отягчающим обстоятельством, поскольку добрые дела римлян уже заглянули во многие уголки мира. Тем более, что мы поймали «португальский» норд, который наполнял наш парус и гнал лодку на юго-запад со скоростью узлов семь-восемь.

Я решил дотянуть до Лиссабона, который сейчас носил имя Олиссипо. Там уж точно есть римский гарнизон. Да и населяют город романизированные карфагеняне, трусливые торгаши, которые не рискнут делать подляну римским военным. Моим попутчикам было все равно. После четырехдневного перехода напрямую через Бискайский залив плавание вдоль берега казалось им прогулкой. К тому же, они убедились, что я знаю эти места.