Перегрин

Полной уверенности у меня не было, как и желания возвращаться, к тому же наша скорость начала падать, в чем, скорее всего, было виновато приливное течение, поэтому, сплавившись по реке еще немного, я повернул лодку к берегу.

— Давайте здесь остановимся, дождемся утра. Мы уже неподалеку от моря. Дальше будет большой эстуарий, по которому можно плыть и днем, — сказал я своим попутчикам.

Они не возражали, полностью положившись на меня. Мы подрулили к тому месту, где заросли тростника и камышей граничили с песчаной дюной. Лодки оставили на заболоченном участке, затащив вглубь метров на десять, чтобы не были видны с реки, а сами расположились на песке за гребнем, нанесенным ветром.

Ночь была теплая, с океана дул легкий ветерок, наполненный йодистым запахом сушеных водорослей. Все, кроме часового, легли в ряд на расстеленных одеялах. Спасть не хотелось, потому что предыдущий день только и занимались этим.

— Легион, наверное, уже на подходе к Нарбо-Марциусу, — предположил я.

— Они идут налегке, быстро, — произнес Дейти."

"— С натертыми шеями ходят еще быстрее! — подкольнул Перт.

Галлы весело засмеялись. Представляю, как они, если вернутся на либурну, будут издеваться над болеарцами, иллирийцами и сабинами, сдавшимися в плен на позорных условиях.

— Почему вы пошли служить в римскую армию? — поинтересовался я.

— Чтобы стать настоящими воинами, — ответил Дейти.

— Чтобы сбежать от скуки, — выдвинул свой вариант Перт.

— Стать воином и сбежать от скуки можно, не покидая племя, — возразил я.

— Наше племя покорилось римлянам, — признался Дейти.

 — Римляне сейчас самые сильные, и надо у них учиться воевать.

— Служа на либурне, — ехидно добавил Перт.

— И на либурне тоже. С прошлого лета мы воюем чаще, чем многие легионеры, — сказал Дейти.

— Не важно, где служишь, важно, как, — изрек я примирительную фразу.

— Говорят, скифы очень хорошие воины, — сменил тему разговора Дейти. — Ты воевал с ними?

— Приходилось, — ответил я. — Теперь они не так хороши, как были когда-то, — и понятными словами пересказал теорию пассионарности, сравнив римлянами по очереди со скифами, галлами и германцами.

Галлы слушали с интересом. Даже часовой переместился поближе ко мне, чтобы не пропустить ни слова.

— Значит, германцы сильнее римлян? — задал уточняющий вопрос Петр.

— Они намного моложе, поэтому придет время, когда римляне станут старыми и дряхлыми и проиграют зрелым и сильным германцам, которые захватят Рим и начнут собирать дань с бывших своих завоевателей, — предрек я.

— Хотел бы я дожить до этого времени! — мечтательно произнес Перт.