Перегрин

Враг еще успел всадить топор в щит велита, стоявшего от меня справа. Теперь мы оба будет сражаться с топором, застрявшим в щите. Впрочем, врагов стало заметно меньше, а боевого духа в них — еще меньше. Два юркнули в люк, к гребцам. Остальных мы загнали за кормовую рубку.

— Сдавайтесь! — крикнул я на латыни, а потом на финикийском, пожалев, что не выучил это слово на языке аборигенов, которые называют себя амазигами, а римляне их — берберами.

Меня поняли, и сразу несколько человек, бросая оружие на палубу, закричали на финикийском:

— Мы сдаемся!

Их загнали под палубу, чтобы не нервировали нас.

Среди сдавшихся был и кормчий — старый и сухой мужчина с трясущимися то ли от страха, и то ли от старости руками. Он смотрел на меня слезящимися глазами и не понимал, что я говорил на финикийском и латыни. Тогда я показал ему жестами, чтобы дал команду гребцам работать на передний ход и ошвартовал трирему левым бортом к левому борту «Беспощадной».

Там, увидев приближавшуюся мавретанскую трирему, приготовились к боя. В основном это были стрелки. Разглядев меня на баке призового судна, заорали радостно Я помахал им, а потом — «Отважной», которая справилась с задачей, захватила вражескую трирему, чтобы с призом приблизилась к нам.

Я собирался с помощью двух захваченных судов, ошвартованных к бортам «Беспощадной», отбуксировать ее в Табрак. Зажав между двумя целыми, образуем эдакий вариант тримарана. Пустая трирема, даже с пробоиной в борту, не утонет, она деревянная. Грести будут на захваченных судах веслами одного борта, наружного, благо гребцов-рабов у нас теперь несколько комплектов. Еще один приз шел своим ходом под присмотром «Отважной».

"

"За захват трех мавретанских трирем мы заплатили жизнями двадцати семи человек. Еще девяносто три были ранены. Удивило меня то, что галлы гордились такими большими потерями, как и полученными ранами. Значит, сражение было серьезное, врагов было раза в полтора больше, но мы оказались сильнее. Мы ведь крутые пацаны!

48

Одно из главных достоинств галер — легкость их ремонта. Пробоину нам проломили площадью не меньше квадратного метра. К тому же, вывернули соседние доски. Несмотря на это, ремонт занял всего девять дней, и только потому так долго, что не хватало досок нужной толщины.

Их изготовили из бревен, напиленных в лесу неподалеку от Табрака. В досках сделали отверстия, подогнали друг к дружке, закрепили в нужных местах, просмолили — и «Беспощадная» стала почти, как новенькая.

За это время мы распродали трофеи, кроме лошадей, которые на «круглых» судах убыли в Остию вместе с представителями от каждой боевой галеры, обязанных проследить, чтобы всё было по-честному.