Партизан

Михаил Михайлович вытащил из планшета какую-то бумагу и передал ее штурману. Затем протянул руку мне:

– Я сообщу о вашем вылете по команде. До свидания.

Проделав огромный крюк, мы подлетели к Москве с северо-востока. Шестерка ЛаГГов с подвесным баком постоянно сопровождала самолет, при этом пара немецких охотников пыталась его сбить в тот момент, когда мы находились довольно далеко от линии фронта. Помню я такие случаи на той войне, но надобности рассказывать об этом нашим авиаторам – нет. Это я лучше тому же Федорову расскажу, он контрразведкой занимается.

Его епархия. Пусть работает. Сели на Центральном, и меня повезли, но привезли не на Лубянку, а в Кремль. Интересно, в чем дело? Минут сорок сидел в «прихожей», затем появился Жуков, и нас пропустили к Сталину. Докладывался Жуков, а я внимательно прислушивался к тому, что он докладывал. Ох, ни хрена себе! «А мужики и не знали!» Оказывается, операция находилась на контроле Ставкой и провалилась. Ничего себе «провалилась»! Да знали бы вы, как все на самом деле сложилось!

– В чем причина неудачи, товарищ Соколов? – спросил Сталин. – Почему, несмотря на поставки новейшего вооружения, не удалось полностью ликвидировать Бельский выступ?

– Вообще-то, товарищ Сталин, я такой задачи не получал.

– Как это так? В вашем распоряжении находились силы и средства двух фронтов."

"– В моем распоряжении находился мотострелковый батальон Осназ. Всё. Свою задачу батальон выполнил: освобожден город Белый, совместными действиями, с силами Калининского фронта, был ликвидирован прорыв танковой группы к совхозу Монино и населенному пункту Нестерово. Здесь мои черновые записи для журнала боевых действий, товарищ Сталин, начиная с третьего июня, когда я получил от комиссара III ранга Судоплатова во временное подчинение 1-й батальон второй бригады Осназ.

Вот приказ, и вот моя подпись о том, что я ознакомлен. В те же сутки у меня состоялся разговор по ВЧ с генералом армии Жуковым, который приказал провести для командования Калининским фронтом показательные бои с использованием нового оружия. Я командовал батальоном и обеспечивал его связь с командованием Калининского фронта и с Москвой. Все остальные решения принимал не я. Более того, я не согласовывал действия батальона с командованием фронта, только с теми, кто находился на наблюдательном пункте 135-й дивизии, так как их система управления не предусматривает отсутствия звеньев управления: полкового, дивизионного и армейского. Строевой батальон не имеет связи с командованием фронта. С момента, как я покинул КП 135-й дивизии, я связи с командующим Коневым не имел. Это произошло 4 июня в 11.25 минут. Вот запись об этом. Вернулся я на КП в 00.32 5 июня 1942-го.