Партизан

– Каким образом решен вопрос комплектации дивизии?

– Новый штат утвержден начальником Генерального штаба Василевским, соответствующие изменения внесены в действующие положения по снабжению стрелковых подразделений. План развертывания предусматривает поставку этих видов вооружений в действующую армию. По планам полный переход на данный штат завершим к концу октября текущего года. Планы согласованы как с наркоматом боеприпасов, так и наркоматом вооружений. Вот подписи обоих наркомов.

– Все три модели прошли государственные испытания?

– Да, товарищ Сталин. Кроме того, прошел испытания и принят на вооружение выстрел 53-БП-350М ко всем основным орудиям 76-мм, как дивизионным, так и танковым, снаряды к выстрелам УБЛ-344М для полковых пушек доработаны, бронебойность доведена до 150 мм к нормали.

– А у гранатометов?

– Триста миллиметров и более, товарищ Сталин.

– А почему такая разница?

– Гранаты в полете вращаются с малой угловой скоростью или не вращаются вообще. Это позволяет, по словам Соколова, лучше сфокусировать струю взрыва.

– Так, может быть, уменьшить расход взрывчатки?

– Соколов говорит, что это нецелесообразно, при малой мощности значительно уменьшается «пирофорный эффект», горят танки хуже.

Что важно не просто пробить броню, а поразить экипаж, топливо и боеприпасы, вывести танк из строя так, чтобы его восстановить невозможно было.

– Хорошо. Кстати, а почему ни Воронов, ни Соколов, ни ГАУ обо всем этом не доложили лично?

– Соколов передал мне свою докладную записку, так как он не имеет позывного в системе ВЧ и у него нет пропуска в Кремль, а для доклада его не приглашали. Его докладная – в папке. А у генерала Воронова – плановый день пятница, то есть 19-го, через четыре дня.

– Ну, Соколова можно и пригласить, распорядитесь об этом.

– Скорее всего, товарищ Сталин, он уже в воздухе, говорил, что в 22.00 у него вылет с Центрального. Я уточню.

Сталин немного недоуменно пожал плечами, он привык к тому, что, после успешного выполнения его заданий, все стремились попасть в этот кабинет, «за пряниками», но неохотно приходили сюда после проколов. Поэтому Воронова он понимал хорошо, а партизанский комбриг поступил не так, как поступало окружение Верховного.

Сталин подошел к углу стола, куда Жуков положил свою папку с докладом, достал оттуда два листа, написанных мелким убористым подчерком. Двадцать четыре пункта, напротив двадцати из которых стояло после прочерка: «Исполнено, запущено в серию». Четыре пункта гласили, что «серийное производство признано нецелесообразным из-за высокой стоимости изделия и большой трудоемкости». Докладная была написана два дня назад. К тому моменту, когда происходил этот разговор, я действительно находился в воздухе.