Первый

Я сегодня пришла, а она шторы развешивает! Сама по лестнице скачет. И это после института! Ей нужно больше отдыхать. Ты сам, что, шторы не можешь повесить? Ей же скоро рожать…

Он мог. Собственно, так и планировалось. Но его вызвали к Князеву. И разговор затянулся.

Демьян обошел по кругу взволнованную мать и заглянул в большую кухню-гостиную. Теперь его берлога и впрямь походила на дом. И домом пахла.

– Аль, я дома.

– А чего в проходе стоишь? – улыбнулась та, активно помешивая что-то в сотейнике, от чего ее тяжелая грудь тоже пришла в движение. Демьян сглотнул собравшуюся во рту слюну. Видит бог, он всерьез решил, что не станет больше на нее взбираться. Потому что это даже неприлично! Они женаты вот уже… почти восемь месяцев. И по календарю медовый месяц уже давно закончился. К тому же подходил срок родов. Ему нужно было как-то учиться сдерживать себя. Смешно! Ему… учиться… сдерживаться. Но ведь так и было! От его контроля рядом с ней ничего не оставалось. Тот рушился как карточный домик. А мысль о том, что после родов ему придется воздерживаться, по крайней мере, два месяца, доводила Демьяна до глухого отчаяния. И совсем уж неправильное… То, в чем он даже себе сознавался с трудом – Демьяну совершенно не нравилась мысль, что в скором времени ему предстоит делить свою женщину с кем-то пока для него абстрактным. Он оказался жутким эгоистом.

– Думаю, все же тебя выпороть.

– Демьян! – ахнула за спиной мать, но Алька лишь рассмеялась.

– За что на этот раз? Какую страшную глупость я опять совершила?

– На стремянку лазила? Лазила! И возле плиты опять стоишь, как будто я не могу заказать доставку.

Упреки Алькиного отца, наверняка справедливые упреки, все еще звучали у Демьяна в ушах. Но чем больше он старался оградить жену от быта, тем с большим упрямством она хваталась за любую работу. Он не знал, что с этим делать!"

"– Опять ты за свое?! Да мне же нравится! Как ты не поймешь? – Алька задрала руки над головой и несколько театрально встряхнула. Видя, что у них намечается спор, мать Демьяна поспешила ретироваться. Пробормотала, что забежит на днях помочь, если надо, по хозяйству, и выскользнула за дверь. Они даже не заметили.

– Ну, что нравится? Шторки гладить? И морковку тереть? – усмехнулся Демьян Але в волосы. Они ведь и впрямь были женаты уже почти восемь месяцев, а он так и не нашел себе применения. И вроде были предложения – возглавить личную охрану одного олигарха, а у другого – службу безопасности, и деньги хорошие предлагали. А ему все казалось, что это слишком мелко. И что Аля достойна большего.

– Да! – неожиданно горячо выпалила та. – Очень нравится! И шторки гладить, и морковку тереть. Что тебя удивляет?

– Ты же совсем к этому не привычная.