Шлейф сандала

Он опасливо косился на Минодору, словно боялся, что она снова взбунтует, и его руки нервно подрагивали. Но молодой человек даже не подозревал, что в прошлую встречу это были лишь цветочки, а сегодня вместо них появятся ягодки. С пьяным привкусом.

Минодора принялась за еду. Она ела и ела, и ела, а Степанида Пантелеймоновна умиленно наблюдала за ней. Женщина поверить не могла, что блажь дочери закончилась.

После очередного пирожка с яично-луковой начинкой, девушка громко икнула и откинулась на спинку стула.

- С вами все в порядке, Минодора Васильевна? – Павлуша осторожно положил свою ложку и почмокал жирными губами.

– Вкусная еда коварство имеет… Ежели много откушаете, она кирпичом становится.

- Ничего, я средство от икоты знаю. Мне всегда помогало… - девушка потянулась к графину с анисовкой. – Сейчас икотку как рукой снимет.

Под обалдевшими взглядами женщин и Павлуши, она плеснула, не жалеючи, себе водки в чайную чашку, после чего, недолго думая, вылила ее в себя. Скривившись, Минодора схватила кувшин с морсом и жадно запила анисовку.

- Доча-а-а… - испуганно протянула Степанида Пантелеймоновна. – Да ты что?!

- Вот так девица… - купчиха Колодникова схватилась за сердце.

– Эко она анисовки приложила.

- Да, может, дочка с водой спутала? – попыталась оправдать Минодору матушка. – Всяко бывает…

А тем временем глаза девушки медленно соловели, съезжаясь к переносице. Она встряхнула головой, и ее взгляд сфокусировался на патефоне, накрытом кружевной салфеткой.

- Танцевать желаю!

Минодора поднялась, уперла руки в бока и гаркнула:

- Ох, и топни нога!

Топни правенькая!

Все равно ребята любят,

Хоть не маленькая!

Пойду плясать,

Рукава спущу!

Кто играет хорошо,

Ночевать пущу!

Девушка несколько раз ударила ногой по полу, отчего вся посуда в буфете издала жалобный звон.

Потом подошла к патефону, скинула на пол салфетку и покрутила ручку, чтобы сжалась пружина. По комнате поплыла душераздирающая песня.

Ты лети, лети кибитка,

Разорвалась золотая нитка.

Да успокой меня, да ой, да успокоюсь

За рекою,

Ой, да за рекою.

Ты гони ещё немножко

По равнинам

И да по дорожкам.

Я бегу от холода чужого к милому в постой.

Минодора прикрыла глаза, покачиваясь под звуки романса, а потом рявкнула:

- К цыганам хочу! В табор!

Павлуша испуганно вздрогнул, его матушка находилась в предобморочном состоянии, а купеческая дочь вошла в раж.

Она плясала, пока не закончилась песня, после чего сняла туфель и несколько раз ударила им по столу.

- Цыган требую! Немедля!

Плавающий взгляд девушки переместился на репродукцию картины «Даная». Она нахмурилась. Секунда и туфель полетел прямо в обнаженную мать Персея.

- Развели срамоту! Смотреть противно!

После этого раздался грохот. Павлуша потерял сознание.