Шлейф сандала

– Совсем новые?!

- Новее не бывает, - я погладила ее по голове, испытывая острую жалость к этому осиротевшему ребенку. – Под такое платье обязательно нужны новые башмачки.

– И у меня? – в глазах Прошки загорелась робкая надежда.

- И у тебя. Я ведь обещала, - я присела, чтобы быть примерно на одном уровне с ними. – Мы ведь одна семья. Помните?

- Да, - закивали они, радостно переглядываясь.

- Тогда хватит разговоров. И вперед, за обновами! – я подтолкнула их к двери. – Нам еще к портнихе нужно зайти.

Хозяин обувной лавки явно был удивлен происходящим, но молча, подыскал Прошке и Машутке подходящую по размеру обувь.

Когда я уже расплатилась с ним, он не выдержал и спросил:

- Прошу прощения, вы родственница нашего цирюльника?

- Да, Тимофея Яковлевича, - подтвердила я.

- Передавайте ему мое почтение. Как он поживает? Не хворает ли? Давно я его не видел… Мы в одном месте частенько встречались раньше… - похоже, мужчина говорил об игральном заведении.

- Нет, не хворает. И не играет, - я не привыкла ходить вокруг да около. – Работает Яковлевич, ему дурью маяться некогда. Всего доброго.

Я кивнула детям, чтобы они шли на выход и сама пошла следом, слыша, как хозяин ворчит мне в спину:

- Истинно говорят, что девка эта цирюльника в черном теле держит… Не приведи Господь такую напасть себе на шею посадить… Взвоешь!

Но мне было совершенно не обидно.

Вот пусть так и думают. Нечего мне дядюшку с пути истинного сбивать.

Всю дорогу к доходному дому, где арендовала квартиру портниха, дети, не отрываясь, глазели на свои ботинки. Для них это был настоящий праздник, а я была счастлива, что смогла подарить им такие эмоции. А сколько еще предстояло сделать! Но это лишь подзадоривало меня.

Кстати, адрес портнихи мне дал Тимофей Яковлевич. Она шила хорошо, брала недорого: в общем, то, что нужно в нашем случае."

"Доходный дом находился рядом с салоном Жюля, возле которого стояли дорогие экипажи. Красивая витрина, шикарная вывеска, у дверей зазывала в красивой ливрее… Да уж, по сравнению с парикмахерской Волковых – это небо и земля. Тогда что ему неймется? Мне до такого уровня еще столько идти, что ноги до колен сотрутся!

Мы завернули во двор, и я обратилась к Прошке:

- Смотри за Машуткой.

Я быстро.

- Глаз не спущу, - пообещал мальчишка. – Еленочка Федоровна, вы ж меня знаете!

Я поднялась на второй этаж, нашла дверь под номером четыре и постучала. Мне открыла угловатая женщина лет сорока с узким, немного отрешенным лицом. Она ничего не спросила, а сразу пригласила войти, видимо, к ней ходили только клиенты.

Звали портниху Клавдия Прокопьевна, что очень не вязалось с ее внешностью. Казалось, такое имя должна носить пышная и дородная женщина с румянцем на всю щеку.