Шлейф сандала

- Где ж их взять, формы-то? – всплеснула руками Акулина. – Что Господь дал… Селедку в белорыбицу не превратить…

- Дык пусть в свои шаровары мудреные подложит чего… - предложила Прасковья. – Да и в пазуху можно.

- Принес! – в дверях появился запыхавшийся Прошка. – Нате, Еленочка Федоровна, мажьтесь! Тимофею Яковлевичу сказал, он теперича гостя разговорами да наливкой развлекает!

Итак, пришло время чудесного превращения, от которого зависело мое будущее. Но я не переживала. Десять минут, и меня даже домочадцы не узнают, не то что барон Лапин…

Я натянула шаровары, увеличила себе зад с помощью тряпья, в декольте засунула несколько льняных полотенец, скрученных в тугие валики.

Волосы прикрыла чалмой, соорудив ее из легкого шарфа и броши, найденной в шкатулке Минодоры. Напудрив лицо, начернив брови, я нанесла румяна и, посмотрев на себя в зеркало, ужаснулась.

- Матерь Божья…

Из него смотрело нечто отдаленно похожее на меня. Эдакая эфиопская царица с пышным бюстом. Казалось, что голова в тюрбане росла прямо из него. Зад вообще поражал своими размерами, но особенно формой, которая напоминала тот самый пресловутый «бампер».

Оказывается, была даже классификация этой части женского тела. Об этом я естественно узнала от Махмуда:сердечко, трактор, африканка, бампер, лопата, блины, творожок…

Гордо неся свой «бампер», я вышла из дома и направилась в парикмахерскую, где меня уже заждался барон Лапин.

Глава 56

Глава 56

- Еленочка Федоровна! Погодите!

Я обернулась и увидела бегущего ко мне Прошку.

- Что случилось?

- Может, надо чего? Так я завсегдась рядом! Ежели что, просто кликните!

Я задумчиво посмотрела на него. Нет, ну а что? Вполне может пригодиться.

Так сказать запасной вариант.

- Прохор, спрячешься за шторой и станешь подслушивать. Если я скажу, что у меня трое детей, сразу беги домой, бери Танечку и Машутку. Приведешь их прямо в зал. Понял?

- Чего уж непонятного! – захихикал мальчишка. – Сделаю! Устроим вам детей, Еленочка Федоровна!

Тимофей Яковлевич ответственно выполнял свою миссию. Он что-то рассказывал вальяжно сидевшему в кресле барону, подливал ему наливки, подсовывал соленый огурчик и тоненько нарезанное сальцо.

Лапин угощался, кивал, слушая «соловьиные трели» дядюшки, но его глаза пристально рассматривали окружающую обстановку.

При виде его неприятного лица, по спине пробежали мурашки отвращения, но я взяла себя в руки. Сейчас главное – не выдать себя.

При моем появлении мужчины мягко сказать опешили. Особенно дядюшка. Видимо, он сначала не признал в этом колобке свою родственницу, но мой взгляд привел его в чувство. Тимофей Яковлевич наблюдал за мной, приоткрыв рот, а я вдруг заметила на одной из тумбочек пачку его папирос.