Шлейф сандала

- Увы, ваша милость, но эти земли принадлежат не только мне, но еще некоторым родственникам со стороны дядюшки, - я мило улыбнулась ему. – Так что, продать их не получится.

- Как жаль… как жаль… - Лапин расстроено вздохнул, но тут же в его глазах появился затаенный огонек. Старый барон что-то задумал. И, похоже, я догадывалась, что именно. – Ну, на «нет и суда нет», как говорят в народе. Вы позволите угоститься?

Он кивнул на графин с наливкой.

Тимофей Яковлевич бросился было прислужить, но я остановила его:

- Идите, дядюшка. Я сама.

Тимофей Яковлевич удивленно взглянул на меня, но все же вышел.

Зато барон воспрял духом. Его лицо залоснилось, на губах заиграла самодовольная улыбка. Он почувствовал, что ему дают зеленый свет.

Я же наблюдала за ним и размышляла. Отказать прямо, не особо церемонясь? И что? Можно нарваться на неприятности. Мужчины не любят такого. Пусть барон не граф и не князь, но вес имеет, тем более он богат. Лапин вполне способен испортить мне жизнь. Но если ко всему подойти с умом… Сделать так, чтобы он сам бежал отсюда «роняя тапки». Вот это – совершенно другое дело!

Покачивая «бампером», я обошла барона и налила из графина рубиновой наливки, после чего подала ему рюмку.

- Прошу вас, ваша милость.

- Благодарствую! – он выпил, а потом громко хлопнул в ладоши. – Эх, хорошо!

Я присела в свое кресло и снова запыхтела папиросой, надеясь, что это тоже отпугнет его. Хоть я и не затягивалась, но едкий дым, как стая бездомных котов, раздирал горло.

- Тяжело вам, Елена Федоровна? – Лапин всем своим видом пытался показать, что его заботит моя «нелегкая» жизнь. – Разрываетесь, небось, между парикмахерской и младенцем?

- Ой, тяжело… Григорий Алексеевич… Ой, как тяжело! – покачала я головой, горестно закатывая глаза.

– У меня ведь не один младенец. Трое деток… Трое…

- Как трое? – лицо барона вытянулось. – Да откуда?

- Разве вы не знаете, откуда дети появляются? – я хрипло и громко захохотала. – Ох, уморили, ваша милость! Ей Богу!

- Тимофей Яковлевич будто бы сказал, что дочь у вас… - растерянно произнес Лапин. – Младенческого возраста…

- Здравствуйте, добрый дяденька! Вы пришли к нашей матушке свататься?

Барон испуганно обернулся, а я следом за ним. Боже мой… Хохот рвался из меня наружу, стоило только увидеть эту троицу!

Взъерошенный Прошка держал на руках Танечку в мокрых пеленках.

Ее личико почему-то было грязным, а в тоненьких волосиках, торчащих из-под чепчика, запуталась куриная косточка. На удивление малышка не кричала, лишь хмуро наблюдала за происходящим, но это было обманчивое спокойствие. Машутка в рваном платье несколько секунд смотрела на нас большими оленьими глазами, а потом затянула:"

"- Дяденька, а вы конфет нам принесли? Мы дюже конфеты любим… Матушка ругается на нас, что мы едим много.