Шлейф сандала

– У вас есть три года, чтобы или вернуть деньги, или отписать мне ваш дом вместе с землями, на которых он стоит, Минодора Васильевна.

Фролов был уверен, что уже заполучил желаемое, и я на минуту засомневалась в правильности принятого решения. Что, если у нас не выйдет? Но потом отогнала от себя тревожные мысли. Если взялись за дело, нужно идти до конца.

Сергей ушел, а мы некоторое время молча смотрели на деньги. Вот они, лежат перед нами, а в голове полный сумбур.

- Ну что, пора обрадовать Артемия? - наконец весело произнесла я. – Он ведь еще не знает, что ему предстоит долгое путешествие.

- О да… но он не знает не только об этом, - усмехнулась Дора. – О том, что я в тягости, Артемий тоже ни слухом ни духом. Нам повенчаться надобно до его отъезда.

- Матушке и брату когда скажешь?

- Сегодня Артемию, а завтра их обрадую, - вздохнула Минодора. – Пора ставить точку.

* * *

Мария Петровна уже который день не находила себе места. От Николя не было никаких новостей. А ведь уже и прием в доме князя прошел, но ее никто так и не пригласил.

- Может, по-другому что-то пошло? Оно ведь всяко может быть… Завертелось, закрутилось… Николя поди уж нам квартиру в Европе у Загорского выбил, - успокаивала себя женщина.

Потом она весело рассмеялась, качая головой. - Да зачем она нам? Глупости… У графа наверняка такой дом, что мы там все поместимся. У каждого будет по десять слуг и личный экипаж… А еще мы обязательно отправимся на целебные воды в Баден-Баден…

Настроение у Марии Петровны тут же поднялось. Она откинулась на спинку мягкого кресла и приготовилась вздремнуть на радостях.

Но тут в дверь ее комнаты постучали. В комнату заглянул слуга.

- Барыня, к вам посыльный.

- Сейчас спущусь, – Мария Петровна почувствовала облегчение. Ну, вот же! Николя прислал весточку! Нужно будет к вечеру собрать вещи, которые понадобятся в Москве. Или не стоит брать много? Там по модным салонам пробежаться… Сватья графа должна выглядеть не как провинциальная барыня, а как столичная штучка!

Теша себя приятными мыслями, женщина спустилась в гостиную. Строгий посыльный с холодным выражением лица передал ей письмо.

И Мария Петровна проводила его удивленным взглядом, когда он уходил. Странный какой-то…

Распечатав конверт нетерпеливым движением подрагивающих пальцев, она пробежала глазами по сухим казенным строчкам. Улыбка медленно сошла с ее лица.

- Дунька… - слабо позвала женщина, хватаясь за сердце, которое сжалось от внезапной острой боли. – Сюда… сюда… тварь окаянная…

Но ее никто не услышал. Мария Петровна покачнулась и упала, ударившись головой об угол голландской печи.