Шлейф сандала

Некогда пышущая здоровьем купчиха превратилась в неопрятную бабу с осунувшимся лицом. Она постоянно стонала из-за болей в руке, охала и утирала слезы.

- Я сейчас пошлю за доктором, - мягко сказала девушка, усаживая Степаниду Пантелеймоновну на кровать в ее бывшей комнате. – И распоряжусь, чтобы баню истопили. Пар он не только грязь смывает, но и душу лечит.

- Что, неприятна я тебе? – женщина исподлобья взглянула на дочь, поправляя серого цвета чепец. – Брезгуешь?

- Нет, - спокойно ответила Минодора. – Вам ведь самой легче будет после мытья. В чистое переоденетесь, и дышать свободнее станете.

- Все опосля! Нужно бежать Бориса спасать, - матушка схватила Дору за руку. – Иди в полицию, скажи, что он ни в чем не виноват. Что оговорили его да обманули! В ножки падай, валяйся, но брата вызволи!

- Не виноват, значит, отпустят, - твердо сказала девушка, освобождая руку из цепких материнских пальцев. – Никуда я не пойду. И валяться ни у кого в ногах не буду.

- Да как же так? Он ведь брат тебе! – всхлипнула Степанида Пантелеймоновна. – Родные вы! Держаться должны друг друга!

- Вы тоже с Борисом родные, только вот он не погнушался вам руку сломать, матушка, – Дора нахмурилась, давая понять, что не собирается идти на поводу родительницы. – Как это случилось? Не поведаете? Может, Борис хотел у вас драгоценности отобрать? Так дело было?

- Это кто тебе такое сказал?! – матушка покраснела от злости. – Кто наплёл?!

- Слуга и сказал, которого вы сюда прислали, - ответила Дора, чувствуя, как в ней начинает закипать раздражение. – До чего людей довели! Совести у вашего Бориса нет!

- Я Герасиму приказала, чтобы он тебя привез! Кто-то ведь должен был разогнать неприятных личностей, что Бориса оморочили! – возмущенно прошипела Степанида Пантелеймоновна. – А он чего сдуру наплел?!

- Так, по-вашему, это я должна была разогнать притон, который Борис устроил?! – брови Минодоры взлетели вверх. – Я? В положении?!

- А кто тебе виноват, что ты ноги раздвинула, непонятно перед кем? – огрызнулась матушка. – Ты вообще молчать должна с таким-то позором! Борис слабый духом, мягкий душевно. Вот его вокруг пальца и обвели! Понимать нужно! А у тебя только одно на уме!"

"- И контрабандистов в своем доме он привечал из-за душевной мягкости? – ледяным голосом поинтересовалась Дора. – Деньги у них брал по слабости духа? Так, маменька?

- Неправда это! – вскинулась Степанида Пантелеймоновна. – Неправда! Не смей на брата наговаривать! Не бери грех на душу!

- А теперь послушайте меня, матушка, - девушка медленно склонилась над ней. – Вы мне более указывать не будете. Здесь я хозяйка. И дому, и жизни своей госпожа. Виноват Борис, значит, по закону ответит. И ребенка я жду от любимого человека, с которым венчаться собираюсь.