Шлейф сандала

Наконец, ужасная тряска закончилась, но Жюль не успел облегченно выдохнуть. На грудь парикмахера опустился начищенный сапог и вжал его в пол. Только в этот момент он понял, что это не дьявол, а молодой князь Эристави.

- Где невеста моя, собака?! – сапог князя надавил еще сильнее, и парикмахер даже ощутил запах ваксы.

- К-к-к-ая невеста? – заикаясь, плаксиво протянул Жюль. – Ваше сиятельство…

- Елена Федоровна Волкова! – князь убрал ногу и, схватив его за кудри, покрытые ночной сеткой для волос, приподнял вверх. – Отвечай или…

Жюль чуть сознание не потерял от ужаса, когда его шеи коснулась холодная сталь. Господи… Волкова невеста князя Эристави?!

- Она в «Ночной фее»! – севшим голосом ответил парикмахер, ощущая, что подол рубахи становится предательски теплым. – Не убивайте, ваше сиятельство! Я не знал! Не зна-а-ал!

Глава 108

Глава 108

Я не знала, сколько прошло времени, но точно не меньше часа. Когда у меня уже начала болеть спина от неудобной позы и бесконечной тряски, экипаж остановился. Дверца открылась, пахнуло осенней сыростью, смешанной с ароматом готовящейся пищи. Приехали.

- Вот мы и на месте, красавица, - услышала я голос своего провожатого, а потом меня вытащили на свет Божий. – Сейчас мешок снимут, не волнуйся… Жива хоть или скопытилась от страха?

Я молчала, прислушиваясь ко всему, что происходило вокруг меня. Скрипнула дверь, мягкое тепло окутало со всех сторон, и стало понятно, что мы вошли в помещение. Запахи сделались ярче, слышался приглушенный смех, нестройное пение под гитару, а еще кто-то кого-то строго отчитывал, не скупясь в выражениях.

Вскоре меня усадили на что-то мягкое. Я поморщилась, ощутив сильный аромат розовой воды, от которого першило в горле. Ею тут что, полы поливают? Стук каблуков, доносящийся откуда-то из коридора, стал ближе, к нему присоединился шорох платья. И через минуту с моей головы сдернули мешок.

- И кто тут у нас?

Я увидела перед собой женщину в ярком платье. Ее глубокое декольте прикрывал прозрачный шелковый платок, а лицо– шелковая маска, которую она сразу сняла. Это была привлекательная дама лет сорока. Но на ее зрелой красоте лежал отпечаток той самой жизни, которая царила в этих стенах. Иссиня-черные волосы выглядели как-то неестественно, и я догадалась, что это парик.

- О Боже… Жюль совсем с ума сошел? – женщина приподняла мое лицо, рассматривая так внимательно, будто собиралась писать с меня портрет. – Сколько тебе лет?

- Семнадцать, - я решила, что не стану огрызаться. Пусть думают, что со мной никаких проблем не будет. Освободятся руки, тогда поговорим по-другому.

- Я ж предупреждала его, что не связываюсь с несовершеннолетними! – проворчала женщина.