Шлейф сандала

- Вот так вот у нас закончилась минутка воспитания, - мне было так хорошо от этого неожиданного проявления любви. Оттого, что они считали меня матерью… Я ласково посмотрела на детей. - А теперь бегите на кухню.

- Пойдем, Машутка. Угостим всех какавным конфектом, – Прошка Утер лицо рукавом и взял ее за руку. – Пущай мамка с батей своим поговорит.

Девочка кивнула, а потом, выдернув ладошку из его руки, порылась в корзинке. Она подошла к Загорскому и протянула ему конфету.

- Это вам. Вы покушайте… оно когда во рту сладко и на душе хорошо.

- Благодарю тебя, солнышко, - граф принял угощение. – Прямо сейчас и съем.

Когда все ушли, Павел Васильевич обратился ко мне:

- Дорогая моя, у меня хорошие новости для тебя.

- Да? И что это? – я все еще находилась во власти эмоций. Маленькие проказники взбудоражили мою душу. – Ох, да что ж я вас в передней держу! Давайте пройдем в гостиную!

Мы закрыли за собой двери, и граф продолжил:"

"- Как и обещал, я выкупил все долги, сделанные Марией Петровной и ее сыном. Усадьба Черкасовых теперь принадлежит мне. Теперь тебе нужно решить, как быть с твоим именем.

- Вы уж на меня не обижайтесь, но я не хочу рисковать своей семьей, - ответила я. Это решение я приняла еще несколько дней назад, и сразу же на душе стало легко. – Быть мне Еленой Федоровной Волковой до конца своих дней. А вы и так останетесь моим отцом. Без всяких признаний меня дочерью.

- Погоди-ка с выводами! – засмеялся Павел Васильевич. – Я ведь тоже размышлял над этим. И кое-что придумал. Это не совсем законно, но все же мы преследуем благую цель…

- Я не совсем понимаю, что тут можно придумать, - мне и правда тяжело было представить какой-то третий вариант решения этой проблемы.

- Все просто. Я признаю своей дочерью не Черкасову Ольгу Дмитриевну, а Волкову Елену Федоровну, - ответил граф. – Она ведь была сиротой. Так? В этом случае все решится само собой. Ты сможешь выйти замуж без моего разрешения, тебе не придется рассказывать дядюшке о том, что ты не ты. Твое прошение от имени Волковой в министерство не станет проблемой в будущем.

- Но как же люди, которые знают меня?

- Кто? Мачеха умерла, Николай в тюрьме, слуг из усадьбы ты можешь забрать, когда выйдешь замуж. А еще я советую продать ее вместе с землями и вложить деньги в дело, - сказал Загорский. – Еще одна причина, по которой стоит это сделать: порвать связь с прошлым. Искать тебя точно никто не станет.

- Вы забыли о бароне, - напомнила я ему. – Он ведь тоже прекрасно знает, кто я такая. Наши пути могут пересечься и…

- Кстати о бароне… Умом тронулся его милость, – Павел Васильевич не дал мне развить мысль. Он развел руками, давая понять, что и сам удивлен сему факту. – И такое бывает. Все-таки жизнь жестоко учит неразумных людей. Только они, увы, понимают свои ошибки слишком поздно.