Поход

Чаю хотите?

― Нет, некогда мне. Я мимо проезжал, поэтому сам тебе новость завез: контрразведка умруна требует к себе. А я вспомнил, что ты собираешься сам в дорогу, и тоже в Тверь.

― Решили меня припахать?

― Припахать? ― удивился Степан. ― Ну наверное. А заодно дать тебе возможность попасть в контрразведку совершенно легально, чтобы тебе от ворот поворот не указали. У тебя же вопросы к ним есть, так? А так будешь официальным сопровождающим. А с тобой отправлю еще «воронок» и двух бойцов своих.

― Ох… спасибо в таком случае. Это и вправду подарок.

Контрразведка тем и отличается, что имеет полное право, а что самое худшее ― еще и привычку плевать на все сыскные поручения, равно как и другие документы.

А вот если я доставлю пленного, то поговорить со мной придется.

― Во, теперь спасибо сказал. Так бы и сразу. В пять часов приходи в околоток, познакомлю тебя с конвоем. И пригляди за ними, у меня с вампирами раньше никто дела не имел, так что… сам понимаешь.

― Понял, буду!

Битюгов вышел, топая сапогами пятидесятого размера. У крыльца его ждал «виллис» с неизменным его водителем и помощником ― Серегой Зайцевым, с которым я хорошо знаком был.

Я вернулся в дом, поставил чайник на плиту.

Маша спала в моей спальне тихо, как мышка. А я пока в горницу переселился. С утра в доме было зябко, пол холодил босые ноги. Я сунул их в войлочные тапки, какие привозили из степных государств с юго-востока и которые пользовались в наших краях большой популярностью. Накинул рубашку на плечи."

"Так. Если завтра в поход, то сегодня надо собраться до самой последней детали. А в нашем случае ― взять почти весь мой наличный арсенал, благо машина увезти его позволяет, а вот кто нам в дороге встретится ― это уже неизвестно.

Даже лич вон прорезался.

А лич ― это не вампир, даже древний, лич ― это обер-вампир. Если вампир обычный пьет кровь, то лич пьет силу и жизнь. Если вампир владеет магией простейшей, лишь той, что «по праву крови» дается ему, умеет глаза отвести, немного зачаровать, то лич всегда получается из колдуна. Причем обычно из великого колдуна ― могучего, умышленно ставшего нежитью. И силы его удесятеряются, наверное, когда он переходит в это состояние, превращаясь в нежить. Личу становятся открыты те планы бытия, которые недоступны даже самому сильному некроманту.

Он черпает мощь из многих колодцев, и всюду она ему равно доступна.

Тех личей, что упомянуты в моих книгах, можно посчитать на пальцах. Каждому посвящена если не книга, то добрый десяток глав. Я подсчитал ― восемь. Этот самый Ашмаи получается девятым. И это за весь период письменной истории Великоречья. И каждому из них книги приписывают деяния столь жуткие и при этом столь великие, что волосы шевелятся, когда представляю, что мы одного такого поискать намерены.