Поход

― Петр Баранников, рождения года…

― Сто семьдесят пятого года, Открывающихся Врат месяца… то есть января второго числа, ― с готовностью ответил арестант.

―…второго числа… ― повторил вслух протоколист, треща своим агрегатом как пулеметом. ― Из… мещан? Купцов?

― Мещан, мещан, ― закивал Петр Баранников. ― В купцах уже не числимся: разорилась торговля батина.

― Каких мещан? Откуда?

― Из мещан города Вирац, что в Вирацком же баронстве.

―…баронстве, ― закончил фразу протоколист.

Лист с жужжанием покинул каретку пишущей машинки, разделился на несколько копий ― и лег на стол перед старшим инспектором.

Тот внимательно прочитал весь текст от начала до конца, затем положил бумаги перед собой.

― Степан! ― окликнул он здоровяка-унтера, сидевшего возле пыточного телефона.

― Слушаю, ваше благородие! ― вскочил тот с места, выражая всем видом готовность к чему угодно.

― Ты, Степан, дай злодею по морде разок, чтобы нам беседу завязать, а затем продолжим.

С этими словами чиновник сцепил пальцы пред грудью и вновь обратил свой рыбий взгляд на пленного, явно намереваясь проследить за выполнением приказа.

― За что? ― закричал было Петр Баранников, но крик прервался звуком зуботычины.

Причем такой зуботычины, что я испугался, как бы у пленного голова не оторвалась. Однако не оторвалась, и даже зубов ему не выбили ― сноровка унтера проявилась. Опыт.

― За то, что ты здесь очутился, ― наставительно сказал старший инспектор, воздев к низкому темному потолку перст указующий. ― А тут тебе не детский утренник в честь Равноденствия, а допросная комната контрразведки, откуда обычно всего два пути ― или на виселицу, или в яму помойную, когда уже и вешать нечего.

Сумеешь выйти отсюда куда-нибудь в другое место ― зависит от тебя. Теперь подписывай здесь и здесь, и продолжим беседу. Степан, развяжи ему руки, но будь наготове.

Петр Баранников заговорил так, что протоколист за ним печатать не успевал ― даром что как дятел долбил, а женщина, следящая за детектором лжи, лишь кивала в такт словам пленного, подтверждая их правдивость.

К нашему огорчению, был Петр Баранников из вирацких мещан не подготовленным агентом и верным слугой «Камеры знаний» рыцаря ас-Ормана, а самой мелкой сошкой, осведомителем на подхвате у сей тайной службы.

Выбран же он был в качестве участника засады потому, что не было на тот момент у проныры ас-Ормана никого другого из пришлых, а аборигена, как я говорил, сразу видно. Разъезд же зуавов под командой аборигена действовать не может. Нужда подперла, короче.

Ошибка же со званием лжезуава вышла вовсе не по вине человека из «Камеры знаний», ставившего задачу, а по дурости и невоздержанности в пьянстве самого Петра Баранникова.